И даже в страшном сне не могло привидеться будущему студенту факультета социальных наук Лешке все то, что случится в один из жарких августовских деньков на Черном болоте. Плен, рабство, побег — и постепенное осознание того, что невероятный разрыв времен зашвырнул юношу в самое темное средневековье.
Авторы: Посняков Андрей
уже свела, Гульнуз!
Покачав головой, женщина погладила любовника по плечу:
– Ты очень красивый мужчина, руми. Обычно я таких не люблю, но ты… Ты знаешь толк в любовных утехах!
– Вот спасибо! – расхохотался Лешка.
– Что смеешься? – Красавица Гульнуз нахмурилась, но тут же рассмеялась сама. – Я тоже на чтото еще гожусь! Хочешь, докажу?
– Хочу…
Любовным утехам они предавались почти каждый день из той недели, что волею судьбы Алексею было предначертано провести в орде хана СейидАхмета. И чем дальше, тем больше узнавал молодой человек любимую жену хана Гульнузханум, женщину амбициозную, властную, способную для достижения своих целей на все. Как успел понять Лешка, влияние на великого хана должна была иметь только она, и никто больше! Ни младшие жены, ни племянницы – хохотушки Хасия и Зухра. Только она одна! И тут вдруг появилась танцовщица НашчиГюль! Не девственница – позорница, и вот с этой позорницей СейидАхмет проводит в последнее время и дни и ночи!
Пытаясь уйти от столь деликатной темы, Алексей умело переводил беседы в другое русло, с большим удовольствием впитывая в себя различную информацию относительно ханского двора и прочих татарских орд. Много чего узнал – Гульнузханум оказалась вполне сведуща во многих вопросах. Об убийстве в Казани хана УлуМухаммеда своим братом КараЯкубом – после чего КараЯкуб и освободил из плена Владимирского и Московского князя Василия за огромный выкуп и несколько городов в придачу. И о том, как закончил свои дни братоубийца КараЯкуб, заколотый своим племянником Махмудтеком, и о «проклятом литовце» ХаджиГирее – вечном сопернике СейидАхмета в борьбе за Крым, и о злобных происках завистливых ногайцев – наследников Едигея – из Мангытского юрта. В общем, старший тавуллярий понял так, что проблем у татар – выше крыши. Однако было похоже, что на Руси – куда как больше, ибо о всех русских князьях (а особенно «о пьянице Василии») Гульнузханум отзывалась с превеликим презрением, исключая лишь Дмитрия Юрьевича Шемяку. Тотто был воин – об этом все знали, а вот бек Васька – прохиндей, каких мало. Правильно его ослепили, надо было еще и оскопить – совсем бы хорошо было! По крайней мере, именно так утверждала Гульнуз, оказавшаяся женщиной весьма жестокой и самолюбивой. До чего дошло – уже рассказывала Лешке (нет, скорее, просто проговаривала вслух) все те ужасы, какие неминуемо обрушатся на голову распутной паскудницы НашчиГюль – и в самое ближайшее время. Подставить, опорочить перед великим ханом и предать самой лютой казни – Гульнуз уже в деталях представляла себе – какой! Сначала отдать самым мерзким рабам – для забавы, потом отрезать грудь, посадить на кол и – медленномедленно – сдирать с еще живой кожу.
Лешка даже говорить не мог от ужаса – ничего себе, садистка эта Гульнуз! А ведь поначалу не скажешь. Этак она и с ним может расправиться, чтобы все шитокрыто. А ведь к тому, наверное, и шло!
Жалко было Настю – эта подлая и хитрая сучка Гульнуз казалась вполне способной воплотить свои планы в жизнь. Вполне…
Нужно было чтото думать и, прежде всего, спасать Настю. И отыскать наконец Креонта! Прохор, во время одной из встреч, признался, что потерял след лазутчика гдето в татарском кочевье. Креонт… Шпион султана Мурада. Шпионил в Константинополе, шпионит и здесь. И уже, наверное, подобрался к самому хану, напросился на приватную беседу. Недаром же лазутчик чтото показывал младшему нукеру СейидАхмета Али. Что? Какойто тайный знак? Пайцзу? Все может быть… Если туркам удастся примирить меж собой ХаджиГирея и СейидАхмета – дело плохо. Уж куда лучше для Византии, если СейидАхметова орда нападет на Крым. Тогда – в случае осложнений – ХаджиГирею будет не до помощи туркам!
Креонт отыскался на следующий день, с помощью все той же Гульнузханум: Лешка нарочно завел разговор о великом хане, о его встречах, о государственных делах – мол, наверное, денно и нощно трудится великий хан на благо своей орды, не видит ни отдыха, ни покоя, ни жен своих, все дела да всякие важные встречи.
– Вот плыл с нами на барке один турок, чернявый такой, узколицый – совсем простой человек, бродяга, а поди ж ты, хвастал, что хочет встретиться с самим ханом! Врал, наверное… Кстати, он отлично метает ножи – я сам видел, а еще рассказывали, будто он страшный колдун и знает толк в ядах.
– Узколицый, говоришь? Чернявый? – озабоченно переспросила Гульнуз. – А ведь верно, рыскал вчера такой вокруг ханского шатра, напрашивался на встречу. Али, младший племянник хана, говорил, что он показывал ему золотую пайцзу. Наш господин, конечно, принял бы его, если б с утра не ускакал на охоту.
– Значит, еще примет…
– Так тебе кажется, что этот человек опасен?
Старший тавуллярий безразлично пожал плечами:
