И даже в страшном сне не могло привидеться будущему студенту факультета социальных наук Лешке все то, что случится в один из жарких августовских деньков на Черном болоте. Плен, рабство, побег — и постепенное осознание того, что невероятный разрыв времен зашвырнул юношу в самое темное средневековье.
Авторы: Посняков Андрей
– закричали они хором. – Наш господин, почтеннейший синьор Гвидо Сильвестри будет рад видеть вас, уважаемые господа музыканты!
Немного подождав внизу, в довольнотаки узком зале, приятели, а следом за ними – и Кызгырлы, поднялись по крутой лестнице на второй этаж, где их уже с нетерпением дожидался хозяин дома, пресловутый Гвидо Сильвестри – сухонький старичок с белой реденькой бородкой и обширной лысиной, на которую он тут же надел тюрбан. На шее старичка, поверх длинной бархатной куртки, сияла толстенная золотая цепь, кривые подагрические ноги смешно обтягивали модные штаны – чулки – левая штанина (или чулочина) была в желтосинюю полоску, правая – в краснобелую клетку. Острые носы башмаков загибались вверх так круто, что их приходилось привязывать к щиколотке тонкими серебряными цепочками.
– Однако, – удивленно покачал головой Лешка. – Ну и лыжи! Интересно, как он в них ходит?
– Приветствуем тебя, о почтеннейший! – с поклоном произнес Владос.
Лешка тоже вежливо кивнул, а Кызгырлы – дурачина – так и стоял со своей домрой, как пень.
– Ты странно говоришь, – вместо ответа проскрипел старик. – Слуги сказали, что вы – итальянские музыканты. Но вы никакие не итальянцы, – он зло прищурился. – Обманщики!
– Мы никого не обманывали! – гордо заверил грек. – Разве ж мы говорили твоим слугам, что итальянцы? Нет! Мы только сказали, что мы из Италии, но ведь не каждый, кто там живет, итальянец.
– Мудро ты рассуждаешь, парень, – Гвидо Сильвестри покачал головой. – В каком же городе вы жили?
– В Неаполе!
– В Неаполе? Так вот откуда твой странный говор! – губы старика презрительно скривились. – Неаполь – никакая не Италия! Так, деревня… Ну и что вы будете петь?
– Песни, почтеннейший синьор!
– Я понимаю, что не молитвы. Ну, что стоите? Пойте, раз уж пришли, а я послушаю.
Лешка вышел вперед и, обернувшись к Кызгырлы, махнул рукой:
– Играй!
– Не могу, одна струна сорвана! – через Владоса предупредил надсмотрщик, надо сказать – довольно запоздало.
– Ну и что? – усмехнулся юноша. – Играй на оставшихся двух!
– На двух? Хмм… А что игратьто?
– Да все, что хочешь. Бренчи себе на одной ноте – трямбрям, трямбрям – ну, как на «Фабрике звезд».
– Йэх, – совсем как бригадир Михалыч вздохнул Кызгырлы и, сев потурецки на пол, ударил по струнам.
– Жанна из тех королев, – громко запел Лешка, – что любит роскошь и ночь!
Хотя слушателей было мало – старик и несколько слуг – юноша даже несколько волновался, все ж таки он пел со сцены второй раз в жизни. Первый раз было лет пять назад, в оздоровительном лагере, и тогда вышло неплохо, а значит – и сейчас получится.
– Слышишь, Жаннааа!
– В этой грустной песне поется о девушке, которая искала себе жениха, – усевшись рядом с хозяином дома, бесстрастно «переводил» Владос (над «переводом» друзья думали почти всю ночь). – Ей не нужны были молодые дурачки – слишком уж они глупы…
– О, дада, очень верно подмечено, – закивал старик.
– И не нужны были бедняки – ибо они тоже не отличаются особым умом.
– То так!
– А вот люди опытные, уже пожившие – совсем другое дело!
– Вотвот! И что, что эта девушка, нашла она своего жениха?
– А вот об этом – следующая песня!
Я свободееен,
Словно птица в небесах!
– О, как прекрасны белые пальцы Гюльнуз!
Я свободен,
Я забыл, что значит страх…
– Как строен ее стан! Как черны брови! Уши ее – словно морские раковины, а глаза – словно звезды. Лицо – как молодая луна. И лицо это печально. Скучает Гюльнуз у себя в далекой горной деревне. Хоть отец ее и богач, но… Несчастная девушка так мечтает жить в красивом доме, в большом и шумном городе!
– Гюльнуз… постойпостой! Я, кажется, о ней слышал!
– Мы тоже бывали у нее в гостях, и эти все песни – о ней.
Холодное тело к воде я поднес…
– Однажды к Гюльнуз прислал сватов молодой джигит Джульбарсы…
И в лодку ее положил…
– Молод и глуп этот Джульбарсы, – решила Гюльнуз. – Вот, если б он был опытным и богатым. И бархатный костюм его украшала бы золотая цепь…
– Ооо! какие хорошие песни!
– И ночью он бы не лез со всякими глупостями, а спокойно б себе спал…
– Ууу! Как верно замечено!
– У молодых ведь одна похоть на уме. Как им верить?
– Вот именно!
– Иное дело – пожилые, солидные люди – истинная надежда и опора для молодой неопытной девушки.
Лешка уже заколебался петь, уж и слова позабыл, начал все песни по новой… А хитрый грек все болтал, болтал, болтал…
Хозяин до того расчувствовался, что даже оставил гостей на обед. И, надо сказать, обед был более чем приличный – Гвидо Сильвестри не поскупился.
– О, Гюльнуз, Гюльнуз, – потягивая из серебряного кубка вино, качал головою старик. – Как бы я хотел помочь
