И даже в страшном сне не могло привидеться будущему студенту факультета социальных наук Лешке все то, что случится в один из жарких августовских деньков на Черном болоте. Плен, рабство, побег — и постепенное осознание того, что невероятный разрыв времен зашвырнул юношу в самое темное средневековье.
Авторы: Посняков Андрей
плащ, а над головами гвардейцевкатафрактариев гордо реяло желтокрасное имперское знамя и хоругвь с черным двуглавым орлом.
– Слава императору Константину!
Государь улыбнулся, и вдруг взгляд его упал на Алексея.
– Протокуратор Пафлагон? А ну, подойди же сюда, друг мой!
Молодой человек, спрятав в ножны меч, поклонился и встал на одно колено:
– Большая честь для меня говорить с вами, мой император!
– Пустое, – базилевс покривился, умело сдерживая нетерпеливо дрожавшего коня сильной и властной рукою. – Хвала Святой Софии, мы отбили и эту атаку. Но штурм еще не окончен и, кто знает, что еще будет? – император посмотрел на Алексея с неожиданной улыбкой. – Ты, мой верный Пафлагон, кажется, еще не рыцарь?
– Нет, государь.
– Так я сейчас это исправлю…
Вытащенный императором клинок сверкнул в лучах восходящего солнца и медленно опустился на плечо молодого чиновника.
– Отныне ты, Алексий Пафлагон, рыцарь Ромейской империи! – с чувством произнес базилевс. И тихо добавил: – Быть может, последний ее рыцарь.
И снова громыхнул гром – ударила пушка Урбана!
И снова вой труб, звон цимбал и утробный гул волынок. Враги, османы, снова пошли на штурм и со стены, куда быстро забрался новоявленный рыцарь, были видны сверкающие латы турок и зеленое знамя пророка.
На этот раз турок вел в бой сам султан.
– Ничего, – ухмыльнувшись, протокуратор посмотрел на своих пушкарей. – А нука, парни, задайтека им перцу!
Мануил улыбнулся… Да так и осел – черная стрела пробила старому вояке горло!
– Огонь! – с ненавистью глядя на идущих на штурм турок, тут же скомандовал Алексей.
И снова завертелась кровавая мельница битвы! Враги лезли по лестницам, обстреливали осажденных из пушек и стрелами – с осадных башен, перли неисчислимою силой.
– Алла! Алла! Алла!
А защитников между тем становилось все меньше и меньше. Ктото был убит, ктото ранен, и никто – никто! – не приходил им на смену.
– Надо было открыть здесь винные лавки! – подмигнув Иоанну, пошутил Алексей. – Все бы пьяницы пришли – было бы кому хотя бы подносить камни.
– Если б не упились до того! – Иоанн улыбнулся… И упал, сраженный осколком ядра!
И некогда было скорбеть! Некогда плакать! Вражины уже лезли на стены!
– Алла! Аллааа!
Вот один, забравшись до конца лестницы, бросился прямо на копья, и тут же, пронзенный, умер с презрительной улыбкой и именем Аллаха на устах. Его судьбу повторил второй… третий…
– Янычары… – с ненавистью прошептал Алексей. – Эти не отступают… Ладно! Значит, придется их поубивать. Всех!
И, размахнувшись мечом, отрубил показавшуюся над крепостной стеной голову. И засмеялся – а не лезь, куда не просят!
Янычары лезли тихо, без воплей, лишь грозно сверкали глазами да скалили зубы – красивые молодые парни, светлоглазые белокурые бестии, некогда христианские мальчики, полученные султаном по «налогу кровью».
– Аллааа!!!
– Аллаааа!!! – это кричали уже позади, в городе!!!
– Они прорвались! – захлебываясь кровью, прохрипел Панкратий. – Прорвались… Про…
Да, турки уже были в Константинополе! Уже неслись жутким кровавым ураганом по его улицам, заполоняли площади, врывались в дома…
Враги уже были повсюду! На стенах, под стенами, за стенами – везде! На соседней башне горделиво стоял какойто гигантского роста турок, держа в руках реющее зеленое знамя!
– Алла! Аллаааа!
Поистине осталось лишь подороже продать свою жизнь!
Алексия вдруг кольнуло: свои! Ксанфия, сын Арсений… Успели ли они убраться в Галату с остатками наемников Джованни Джустиани? Джустиани обещал, если что, помочь. Он неплохой парень, этот генуэзец, но хватило ли времени? А вдруг – не хватило?!
Домой! Прорываться домой! Тут, похоже, все уже кончено.
Ну конечно, кончено – кому это и знать, как не Алексею? Константинополь будет повержен именно в этот день – история сослагательного наклонения, увы, не знает. Алексей, Лешка – об этом прекрасно знал. И ничего не мог изменить, лишь принял меры к спасению семьи. И влился в ряды защитников. Потому что не мог поступить иначе. Потому что здесь были его друзья, потому что это был его город. И пусть враги победили, но он сделал все что мог, поступить подругому было бы трусостью и предательством, а таких здесь имелось во множестве и без Лешки… Лексы…
Боже! Домой, скорее домой! Узнать наверняка, что со своими? Кажется, еще можно прорваться…
Спрыгнув вниз, Алексей надел на голову тюрбан какогото турка и, подобрав чьюто саблю, заменил ею меч. И, влившись в ряды турок, громко, вместе с ними, закричал:
– Аллааа!!!
Над захваченным городом реяло зеленое знамя, и солнце, казалось,
