И даже в страшном сне не могло привидеться будущему студенту факультета социальных наук Лешке все то, что случится в один из жарких августовских деньков на Черном болоте. Плен, рабство, побег — и постепенное осознание того, что невероятный разрыв времен зашвырнул юношу в самое темное средневековье.
Авторы: Посняков Андрей
Так и Леонтий тоже погиб. Вернее, погибнет вот уже сейчас, скоро.
Но некогда было об этом думать: скаля зубы, лезли по лестницам янычары – отборное турецкое войско.
А! Вот первый уже забрался на стену, взмахнул саблей… Удар! Звон! И зубовный скрежет. И окровавленное лицо. И протяжный предсмертный вопль…
– С нами Бог и Святая София!
Сжимая в руках меч, Алексей обернулся – еще развевалось над башнями имперское желтокрасное знамя… еще развевалось…
Бабах!!! Снова ударила бомбарда Урбана. Просвистело ядро. С грохотом обрушились стены.
Грохот!
Страшный, невообразимый грохот!
Алексей раскрыл глаза – нет, это не ядра, не пушки. Это топот. Ктото ломится в дверь? Уже распахнули, вломились – прямо в глаза яростно ломанулось солнце!
– Хватай его! – сразу четверо навалились на ничего не понимающего гостя, заорали, заругались, заломили за спину руки. Остальные рванулись в дом – господи, да сколько же их здесь? Все оружные – при саблях, с кинжалами, некоторые даже в кольчугах.
– Вяжи!
Пятый из оставшихся в сенях лиходеев – видимо главный, противный такой мужичонка с редкой рыжеватой бородкой, одетый в темнокрасный кафтан – тут же наступил ногой на лежащую рядом с сундуком саблю. Ухмыльнулся, крикнул в распахнутую дверь, в избу:
– Ну что там?
– Нет никого, Офоний! Сбегли!
– Куда сбегли? Как?
– Через подпол… Там подземный ход выкопан!
– Так ловите, чего встали?!
– Ловим, господине!
– Ловят они… Мхх! – щурясь от бьющего в глаза солнца, Офоний оглядел пленника и прищелкнул пальцами. – Этого – в клеть… Хотя нет, тащите сразу в избу!
– Так в клеть или в избу, господине? – один из схвативших протокуратора молодцов шмыгнул носом.
– В клеть! В клеть! – дребезжащим голосом заорал главный. – Сказал же – в клеть! То есть тьфу – в избу! Пытать его, да немедля!
Двое парней, больно ударив пленника по почкам, вытащили его на крыльцо и, подгоняя, погнали по огороду к плетню.
А в селении творилось нечто! Нечто напоминающее разорение Рязани Батыем в описаниях советских учебников. По улицам, между пылающими избами, носились – и конно, и пеше – татары! Скуластые, узкоглазые, в рыжих лисьих шапках и малахаях. Из еще уцелевших изб выгоняли детей и женщин, связывали, видать, готовились угнать с собой в рабство. Тут и там валялись в пыли зарубленные мужчины и парни, тревожно ржали лошади, а в церкви, прямо поперек крыльца, с черной стрелой в груди лежал убитый дьячок.
Несмотря на свое положение, Алексей с удивлением всматривался в происходящее.
Господи! Да что ж тут такое делаетсято? Очередной татарский набег? Похоже.
Да, но, кроме татар, среди беспредельщиков полно и русских! Да вот хоть взять тех молодцов, что сейчас тащили Алексея. Впрочем, предателей хватало во все времена.
Изба, куда привели пленника, стояла у самой околицы, где еще вчера так весело пела песни деревенская молодежь. В низенькой закопченной горнице, несмотря на теплый день, было душно – исходила жаром недавно протопленная печь, рядом с которой была устроена дыба – палаческое приспособление, на которой, вздернутый за вывернутые руки к поддерживавшей крышу балке, был подвешен вчерашний пастушонок – бледный, окровавленный, жестоко избитый кнутом.
Палач – красивый кудрявый парень с перекатывавшимися под рубахою буграми мышц, обернувшись, хмуро взглянул на вошедших:
– Ну? И пошто вы его сюда притащили? Не, где это виданото? Еще с одним не закончили, а они уже другого тянут!
– Так Офоний велел.
– Офоний… – Палач усмехнулся. – Не ему, чай, работатьто. Ладно, помогитека этого снять, а то еще окочурится раньше времени.
Двое парней бросились палачу на помощь.
– Сказал чтонибудь? – спросил один.
– Сказал, куда ж ему деться?
По крыльцу тяжело застучали сапоги, и в избу вбежал юркий, небольшого росточка, парень в кольчуге и с саблей у пояса:
– Ты, Емеля, погоди энтого пытать. Офоний сказал, чтоб его дождался.
– Дождалсядождался, – недовольно передразнил палач. – Ну и где его черти носят?
– Сказал – посейчас и придет.
– Хм, посейчас… Ну сади тогда этого на лавку – не пытать, так пирогами угощать будем! – Емеля сам же и засмеялся над собственной шуткою, а потом даже вполголоса запел:
Пироги, пироги,
Пирогикалачики!
– А я не отказался бы от пирогов, – усмехнулся посаженный на лавку пленник. – Особенно – с капустою или с грибами.
– А я так рыбники больше люблю, – неожиданно улыбнулся палач. Хорошая у него оказалась улыбка, широкая, немного застенчивая даже. – С луком. Вот, кажется, не такое уж и сложное дело – пироги печь. Замесил
