И даже в страшном сне не могло привидеться будущему студенту факультета социальных наук Лешке все то, что случится в один из жарких августовских деньков на Черном болоте. Плен, рабство, побег — и постепенное осознание того, что невероятный разрыв времен зашвырнул юношу в самое темное средневековье.
Авторы: Посняков Андрей
и за рыбацкое счастье.
– Ну и вид у тебя, – оглядев путника, улыбнулся один из рыбаков, пожилой усатый мужик с крупным, с прожилками, носом. – Поди, в народном хоре поешь?
– Угу, – охотно подтвердил молодой человек. – Именно!
Пожилой ухмыльнулся:
– Я тоже в юности пел, пока не поперли за это дело, – он с шумом щелкнул себя пальцем по кадыку и махнул рукой напарникам. – Ну, наливайте, что ли.
Выпили, поговорили: так, ни о чем. Для вежливости поддержав беседу, Алексей посидел еще минут пять и откланялся, сославшись на срочные дела.
– На спевку опаздываешь? – прищурился пожилой.
– Опаздываю.
– Ну, оно видно… В касимовском клубе выступать будете?
– Будем, – с улыбкой уверил путник. – Только не сейчас, на день молодежи. Приходите.
– Обязательно придем, если на рыбалку не уедем. Тебя как зватьто?
О! Наконец спросили.
Алексей назвался, снова присел, знакомясь с каждым. Опять выпили, на этот раз – за знакомство, уж как же без этого?
– Что, там мостикто через ручей еще не смыло? – словно бы невзначай спросил молодой человек.
– Да не смыло, шагай… Постой, а тебе зачем на ту сторону надото? Ха! Ясно зачем – за спиртом, к бабке Федотихе! – Пожилой – звали его Николай Николаевич – глухо расхохотался. Улыбнулись и остальные рыбаки, помоложе – Иван с Петрухой.
– Ну угадали, угадали, таиться не буду. – Алексей смущенно замахал руками. – Мужики из хора послали, иди, мол, да побыстрее… Вот, и переодеться даже не успел!
– О! Ну беги, беги, Леха, не то, чувствую, не дождутся тебя твои мужики.
– Ничего, подождут!
Хохотнув, беглец ухмыльнулся и, распрощавшись наконец с рыбаками, зашагал дальше.
В небе уже появились редкие облака, похожие на комки ослепительно белой ваты, задул легкий ветерок, поднимая на реке рябь, закачал ветвями деревьев, даже затрещал чемто. Ветки сухие сломал, что ли?
Нет, не ветки!
Мотоцикл!
Алексей, не раздумывая, метнулся в кусты, пропуская свернувший с дороги желтосиний милицейский «Урал» с коляской. Медленно перевалившись по кочкам, мотоцикл проехал, сколько позволяла тропа, и встал. Сидевший за рулем молодой парень в белом шлеме и сероголубой рубашке с капитанскими погонами, заглушил двигатель и к чемуто прислушался.
Беглец усмехнулся – ну вот он: участковый уполномоченный Бобриков, явился не запылился. Интересно, зачем? Что, того «подозрительного мужчину», устроившего драку с подростками, уже ищут? Девочка детский инспектор доложить успела?
Милиционер между тем слез с мотоцикла, наклонился над коляскою, вытаскивая оттуда… высокие болотные сапоги и спиннинг!
Алексей еле сдержал хохот – вот, блин, работа у людей! Небось по начальству доложил, что выехал кудато по важному делу…
Выждав, когда участковый скроется в кустах, Алексей быстро зашагал дальше. Минут через тридцать–сорок путник выбрался на шоссе и пошел уже по обочине, не обращая особого внимания на проезжавшие мимо машины – голосовать не хотелось, да и не оченьто было надобно – идтито оставалось всего ничего.
Молодой человек непроизвольно улыбнулся, завидев за поворотом панельные трехэтажки Касимовки. Все ж таки много было связано с этим населенным пунктом. Ненадолго остановившись, Алексей полюбовался панорамой и повернул налево, к ручью, срезая путь к дачной окраине поселка, где – у самого леса – стояла добротная изба бабки Федотихи.
Спустившись по широкой тропинке вниз, путник пересек ручей по узкому, местами прогнившему мостику и, поднявшись вверх по вымощенным разбитой бетонной плиткой ступенькам, нос к носу столкнулся с давешними гопниками! Ну с той самой компанией во главе с коренастым Димоном. Только теперь вот Димон явно не был здесь главным – забежав чуть вперед, он, словно преданный пес, заглядывал в глаза высокому мускулистому парню лет двадцати пяти, круглолицему, в черных спортивных штанах и расстегнутой почти до пупа рубашкеполо. Видневшаяся изпод рубашки часть груди и руки парня были синими от наколок – какихто крестов, церквей и прочих явно уголовных рисунков. Дааа… Серьезный товарищ!
– Так я ей так и сказал – не мы это! – волнуясь, явно оправдывался Димон. – Верно, Щербатый?
– Кому Щербатый, а кому – Николай Петрович, – цыкнув, парень сплюнул в ручей и, хохотнув, похозяйски потрепал пацана по шее. – Ладно, для тебя просто – Колян. Вот что, шавки, – он неожиданно обернулся к остальным. – Ни в какие драки пока не лезьте, понятно? Есть у меня на вас виды.
– А что за виды, Ще… Колян?
– Потом узнаешь!
– Ого! – завидев Алексея, воскликнул Димон. – Колян, видал фраера? Так это тот, про которого я рассказывал.
Шербатый снова сплюнул и, загородив путь,
