И даже в страшном сне не могло привидеться будущему студенту факультета социальных наук Лешке все то, что случится в один из жарких августовских деньков на Черном болоте. Плен, рабство, побег — и постепенное осознание того, что невероятный разрыв времен зашвырнул юношу в самое темное средневековье.
Авторы: Посняков Андрей
поденщиков – молодые парни и девки работают не за серебришко, а за жратву, и не по своему хотению, а заставляют.
– Холопы, что ли? – пошутил протокуратор.
– Не, не холопы… Отроки и отроковицы. Многие – из приличных семей даже. Просто вот нужно им тут, на полях, поработать, немного, но нужно.
– А чьи поля?
– Колхоз «Светлый путь». Его председатель – боярин, если понашему – мой старый друг и по гроб жизни обязан – я ему в прошлом году билет на «Бони М» подогнал! Представляешь? А, не бери пока в голову, потом сам поймешь, что к чему. В общем, я в этом КМЛе – шефповаром, две девчонки у меня – Олька с Ленкой – практикантки – помощницы. Ничего такие девочки, познакомлю. Начальник лагеря – Иван Аркадьевич – человек хороший, но не из барыг, я его даже иногда побаиваюсь – уж больно честный. Однако власти его не оченьто любят, может, потому что правдивый слишком, а может, другим чемто не угодил – в общем, преподавал он в институте, а выгнали, скатился до школы, но ничего, вылез в завучи, и вот, летом – в начальники. Хороший мужик. Мы в местной школе дислоцируемся… Да вон уже, подъезжаем!
Действительно, за разговором приятели и не заметили, как впереди показались знакомые трехэтажки Касимовки. Только их было не три, а пока две, третья – рядом – строилась. Алексей с любопытством крутил головою, одновременно узнавая и не узнавая знакомые с детства места. Вот машинный двор – трактора ухоженные, сверкающие, новенькие – МТЗ! Вот, рядом – коровник, какието мужики деловито перекрывают крышу, а вот и почта, выкрашенная свежей приятственнозеленой краской, загляденье. Вот столовая, магазин – «Универмаг», клуб – тут как раз притормозили, Емельян увидел когото из своих знакомых, остановился, вышел поговорить, и в ожидании его возвращения Алексей рассматривал афиши: «19.00. Художественный фильм „Блеф“. В главной роли – Адриано Челентано. Цена билета 20 копеек», «17.00. Мультсборник. Цена билета 5 коп.» «Суббота–воскресенье – танцы. Начало в 20.00. Играет ВИА „Молодые сердца“. Цена 60 копеек». И внизу синими буквицами приписка – «по просьбе директора школы дети до шестнадцати лет на танцы не допускаются!». А рядом, чуть ниже – «директор…» – дальше зачеркнуто, но можно догадаться, что – «мудак».
– Вон он, Иван Аркадьевич, – усаживаясь обратно за руль, Емельян показал на моложавого человека в белой, с подкатанными рукавами, рубашке, очках в тонкой оправе и летней светлосерой шляпе. – К председателю пошел, насчет кроватей договариваться – у нас, вишь ты, коек не хватает – завхоз уволился. Вот взял, хлопнул дверью и уволился – тот еще жук был, вот Аркадьич его и попросил. Да не жалко – куркуль был завхозто, куркуль и жмот. Ой, до чего ж я таких людей не люблю! Ты, Алексий, теперь у нас заместо него работать будешь.
– Яаа?!
Вот это была новость!
– А что? Аркадьич давно меня напрягает – найди да найди честного, у тебя, мол, знакомства. Да где ж я ему найду честногото, да еще – по знакомству? Ну вот, наконец, нашел – тебя. Ты из, ммм… скажем, с Северов, сюда к родственникам, на отдых, приехал. Отпуск у тебя большой – сорок пять суток, да еще больничный, в общем, как раз до конца второй смены, третьей у нас нет. И подработать ты бы не прочь, только вот многих документов при тебе нет, но, если нужно – придут по почте. Аркадьич тебя задним числом оформит, никуда не денется – завхозто ему нужен. Проверка у нас только что была, так что примерно с месяц тебя никто не тронет, а там чтонибудь придумаем, возможности, слава богу, есть.
– Завхоз, гмм…
– Ну, тиун понашему… или вот – ключник!
– Хорошо, не ключница!
– Хорошо! Эх, друже, чувствую, мы с тобой сработаемся! Этот миир придуман не намиии… Этот мир придуман не мной…
Свернув к клубу, «двоечка» бывшего палача остановилась у пожарного выхода новенькой двухэтажной школы. Весело белел кирпич, в широких окнах сияло солнце.
– Теперь вот что, Алексий, – тихо предупредил Емельян. – Ребят сейчас пока нет – в поле, Аркадьича – сам видел – тоже. Есть одна гнида – комиссар, он же старший воспитатель Ручников. Вот он тебя в таком виде сейчас увидеть не должен. И никто не должен. Потому – пробираемся с осторожностью. Готов? Ну тогда пошли.
Отперев замок собственным ключом, Емельян распахнул дверь, прислушался и, обернувшись, поманил приятеля. Вошли. Сначала, после бьющего в глаза солнышка, черный ход показался какимто темным, мрачным, потом, когда поднялись по лестнице, сквозь большие окна снова ударило солнце. Коридор был как коридор – обычный, школьный, впрочем, каким же ему еще нужно было быть? На стенах, тут и там, были развешаны стенгазеты и плакаты – «Встретим Олимпиаду80 ударным трудом на прополке!», «Позор лодырям и прогульщикам!», «Наши передовики», ну и так далее и в том же духе.
