И даже в страшном сне не могло привидеться будущему студенту факультета социальных наук Лешке все то, что случится в один из жарких августовских деньков на Черном болоте. Плен, рабство, побег — и постепенное осознание того, что невероятный разрыв времен зашвырнул юношу в самое темное средневековье.
Авторы: Посняков Андрей
– Жить будешь в кабинете истории, – негромко сообщил Емельян. – Мы все тут живем, на первом, а отроки – на втором, чтоб меньше по окнам лазали. Ну все равно лазают, не уследишь, дело молодое… Тсс!!!
Он вдруг застыл, приложив палец к губам.
– Слышишь? Голоса! Ручников когото прорабатывает, видать, выгнать хочет. Не моих ли?
Оба прислушались к доносившимся сквозь неплотно прикрытую дверь голосам – пафосному мужскому и двум юношеским, ломким. Доминировал, естественно, мужской.
– Я в последний раз спрашиваю, кто вам купил вино? А? Отвечай, Ратников! Что молчишь? А ты, Кудрявцев, что молчишь? Дружка своего поддерживаешь? Так это ложная дружба. Ну? Я жду ответа.
– Никто нам не покупал, мы сами купили, – скупо проговорил ктото из прорабатываемых.
– И какое же вино? Откуда у вас деньги?
– «Плодовоягодное»… по рубль две. Это разве деньги?
– Ого! – явно взбеленился мужчина. – Это рубль уже для вас не деньги?! Наш полновесный советский рубль! Я смотрю, вы совсем отбились от рук, молодые люди. Ладно Ратников – несоюзная молодежь, но ты, тыто, Кудрявцев, – комсомолец! Сегодня ж соберем бюро! Не скрою, я давно к вам присматриваюсь… Дада, именно к вам! Эта музыка дурацкая, волосищи до плеч…
– Да что, одни мы так ходим?
– Не перебивай, Ратников! Я тебе пока слова не давал.
– Выгонит, – уныло прошептал Емельян. – А парнишки эти мне нужны, что же я, сам с дисками крутиться буду на старостито лет? Придется выручать… Идем, друже.
Подойдя к самому крайнему кабинету, повар отпер замок ключом и гостеприимно распахнул дверь:
– Мое летнее пристанище. Я сейчас отлучусь ненадолго – одежку тебе справить, – а ты посиди пока тихо, взаперти. Не стесняйся, располагайся, можешь даже пока подремать.
Подмигнув, Емельян удалился, тщательно заперев за собой дверь.
Алексей осмотрелся: составленные к стене парты, старый платяной шкаф, диван, явно притащенный из учительской, журнальный столик оттуда же, кресло, даже торшер составляли определенный уют, чему, впрочем, не способствовали висевшие на стене диаграммы и графики – бывший палач, а ныне повар занимал кабинет математики.
Подойдя к окну, протокуратор осмотрел двор, увидев, как отъехала кудато белая «двойка» Емели. Потом подошел к шкафу, забитому какимито бумажными призмами, треугольниками и октоэдрами, присел, распахнув дверцы – внутри оказались виниловые грампластинки, диски, как их называл Емельян, причем почти все – отечественного производства. «Зодиак», «Здравствуй, песня», «Веселые ребята» – эти имена ничего не говорили Алексею, да он и не надеялся отыскать здесь любимую «Арию», не пришло еще для нее время.
Устало потянувшись, Алексей улегся на диван и устало прикрыл глаза… Подремать ему, впрочем, не дали – ктото изо всех сил забарабанил в дверь.
– Дядь Емельян, откройте! Это мы, за пластами.
– Громче еще поори, – тут же цыкнули на говорившего. – Смотри, Ручник услышит! «За пластами»… Нет Емельяна, машинато во дворе не стоит. Наверное, в колхоз, за мясом, уехал, он собирался.
– Да, наверное, – почемуто со вздохом согласился второй. – Как думаешь, выгонят нас?
– А и выгонят, так в городето все веселее, чем тут грядки полоть!
– Дааа, тебето хорошо говорить, а мне характеристика нужна, я в институт собрался.
– В институт он собрался, интеллигенция хренова…
Голоса удалились, затихнув гдето в районе лестницы.
Алексей перевернулся на другой бок… И тут услыхал шум двигателя. Вернулся Емельян? Ну да – его машина.
Снова послышались голоса, потом затихли… Лязгнул замок…
– Тут пока ждите… На! – появившийся на пороге повар быстро прикрыл за собой дверь и швырнул приятелю несколько свертков и пакет из мешковины с групповым портретом «Бони М». – Не сомневайся, твой размерчик! Джины, извини, пока только индийские, «Милтонз», но тоже ничего, «пилятся», батник польский, «Одра», часы «Луч», поносишь пока эти, шузы… шузы сразу померь, если что, поменяю.
– Чего померить?
– Шузы! Ну обувку.
Желтые вельветовые туфли пришлись Алексею впору, как и джинсы, и батник – уж тутто Емельян был спецом. Нигде ничего не жало, и вообще, чувствовалось довольно комфортно.
– Ай, батничекто ушить бы немного, – оглядев гостя, задумчиво произнес повар. – Ладно, девчонкам скажу – ушьют. Эх, еще бы слегка подстричься бы – больно уж ты лохмат, хиппи волосатый! Ято ладно, ко мне привыкли, да и должность – повар. А ты – завхоз, лицо материально ответственное, тебе б посолиднее выглядеть надо… Эх, сглупил я с батником… Ничего, я его себе оставлю, тебе свою рубашку отдам, индийскую, и пиджачок… Дада, именно – пиджачок.
Бормоча, Емельян распахнул платяной
