Царьград. Гексалогия

на Черном болоте всю жизнь чтонибудь находили: то золотые монеты, то жемчуг, вот я и подумал… А уж, когда ты лопату попросил – так и наверняка смекнул!
– Смекалистый ты, однако.
– Да уж не дурак. Ну что, поехали?
И сейчас, в кабине, и потом, на досуге, Алексей размышлял о произошедшем. Думал и пришел к выводу, что поступил правильно. Это только подростки – жестоки, потому что еще не знают ни жизни, ни потерь, ни боли. В более же зрелом возрасте обычно приходит понимание – если можно обойтись без эксцессов, если есть к этому хотя бы самая маленькая возможность – надо обходиться. Вот, как сейчас… Ну допустим – умозрительно представим только – убил бы сейчас протокуратор Юрика Беспалого. Завалил бы лопатой – рука б не дрогнула, и что? Ну избавился бы от трупа, загнал бы куда подальше трактор, чтоб подольше искали, а дальше? Как ни крути, а ушлый комсорг был кругом прав – все, кому надо, включая председателя колхоза, знали – с кем и куда отправился тракторист. На кого падет подозрение – догадаться несложно. Даже если и допустить, что некоторое время можно будет поводить того же председателя за нос. Соврав чтонибудь более или менее убедительное насчет, скажем, незапланированной помощи Юрика какимнибудь шабашникам или еще чтонибудь… Но это ведь ненадолго! Рано или поздно все вылезет наружу – и скорее рано, чем поздно! А обменять драгоценности на рубли – для этого нужно время, полюбому нужно, даже при всех возможностях старого дружка Емельяна. Как раз егото Алексей и решил попросить помочь, что давно уже и задумал.
Вернувшись в школу, помылся, причесался да завалил на кухню:
– Эй, есть тут кто?
– Ой, дядь Леша! – оторвавшись от котлов, хохотнули девчонки – Олька с Ленкой, – хорошие девчонки, правда, на вкус протокутатора, какието… Впрочем, с лица воду не пить, а девки были веселые и на все согласные, както Алексей уже с Олькой… а потом и с Ленкой… ну, в общем, не суть.
– Тебе кто нуженто, дядя Леша?
– Ты, краса моя! И немедленно! Ларысу Ивановну хачу, ммх! – Алексей дурашливо расставил руки и зарычал, краем глаза замечая, что белый Ленкин халатик расстегнут куда как ниже, чем полагается расстегивать скромной девушкепрактикантке, так, прямо скажем, расстегнут, что… Нет, не до того сейчас было! Не до девок, увы.
– Емельян где?
– Только что тут был. Наверное, сейчас к себе поднялся. Ой, дядя Леша! Говоришь, я тебе нужна, а сам про Емельяна спрашиваешь!
– Дела, племяшки, бизнес!
Подмигнув девушкам, протокуратор быстро спустился на первый этаж и постучал в дверь комнаты приятеля.
– Ты, друже Алексий?
– Я. Поговорить бы.
– Как раз кстати! Заходь.
К удивлению Алексея, приятель его оказался сейчас не один, а в компании одного из вчерашних хануриков, того, что в кепочке, как бишь его? Паша, кажется… Кстати, при попытке изнасилования комсорга Машки Сорокиной его чтото не было. Так сказать, не участвовал, не привлекался.
– Это Паша, Алексий… До тебя пришел.
– До меня? – присев на диван, удивился протокуратор. – Это еще зачем же?
– Да парни мои вчера начудили, уроды, – приветственно улыбнувшись, поведал гость. – Девку одну помацали малость. Мне клянутся, что насильничать не хотели, так просто, побаловаться… Ты, Алекс, их там немножко побил… да они зла не держат. И вообще – побаиваются последствий. Девкато чего, хочет чтонибудь?
– Оторвать им всем коечто хочет. – Алексей глухо хохотнул. – Ну а если серьезно – так вроде бы успокоилась. Вы ей на глаза только не попадайтесь до конца смены.
– Заметано! – гопник явно обрадовался, и Емельян хлопнул его по плечу.
– Я ж тебе говорил – с Алексием договориться можно! Ну, что сидишь? Беги за жбаном!
– Так это… Жбан у меня с собой, вот, – потянувшись к привалившемуся к ножке дивана пакету с изображением популярного артиста и певца Михаила Боярского, Паша извлек на свет божий бутылку дорогого пятизвездочного коньяка и торжественно поставил его на стол, точнее – на парту.
– Черт, мне сегодня еще с Аркадьичем гутарить, – задумчиво протянул повар. – Давайтека ближе к вечеру, что ли…
Гопник неожиданно расхохотался:
– Да вы пейте, когда хотите! Мое дело – принести.
– Так ты чего, уходишь, что ли?
– Дела, дядя Емельян, дела… Ну, о Волчьем я тебе предупредил. Пока! Наше вам с кисточкой.
Шутливо раскланявшись, гость удалился, насвистывая какойто модный, давно навязший у всех на губах мотивчик, то ли «Танец на барабане», то ли «Распутин».
– Видал кореша? – ухмыльнулся Емеля. – Мириться пришел, ититна мать! Это вместо того, чтоб следить за своими чертями. Эх, говорил я ему!
А протокуратор его не слушал сейчас, думал. Чемто зацепил его только что ушедший гопник, взглядом