И даже в страшном сне не могло привидеться будущему студенту факультета социальных наук Лешке все то, что случится в один из жарких августовских деньков на Черном болоте. Плен, рабство, побег — и постепенное осознание того, что невероятный разрыв времен зашвырнул юношу в самое темное средневековье.
Авторы: Посняков Андрей
такое дело, сосед мой, Виктор, студент, набрал в библиотеке книг, а сдать ему некогда, вот я и хотел спросить – можно ли мне за него их принести? Как раз вот мимо проходил…
– Наверное, можно… Ой, какая песня хорошая! Знаете, мы с мужем в прошлом году, в Ленинграде, едва пластинку не купили в Гостином дворе. Да не повезло – кончились. Обидно, что перед самым носом!
– Да, обидно, – покивал Алексей. – А что, соседкато ваша – поди спит?
– Да нет, не спит. Два дня назад в Москву укатила!
– Что вы говорите?! В Москву?! Живут же товарищи библиотекари! А точно – два дня назад?
– Ну да. Еще ключ мне оставила, попросила цветы поливать. Так вообщето мы с ней не очень дружим – «здрасьтедо свиданья» и все. Но тут, когда просила – она такая была радостная…
– Ну конечно – в Москвуто!
– Хвасталась, что в Третьяковку пойдет, в Мавзолей, а потом – в ресторан какойто. И я так поняла, не одна. Знаете, у нее же здесь ухажер есть, Беспалый Юрий, неплохой такой парень, серьезный…
– Значит, уехала, – встав со скамейки, Алексей разочарованно почмокал губами. – Айайай…
– Вы не беспокойтесь, приедет – сдадите свои книги.
– Да я и не беспокоюсь в общемто… Всего вам хорошего. Извините.
Простившись, протокуратор отправился в лагерь – ну а куда ещето ему сейчас было идти? Черт побери, да что сегодня за день такой – везде одни обломы! Все, кто мог… все, кто знал… все, кто мог знать… Не при делах, похоже! А тогда – кто?!
Кто… Да кто угодно, если вот просто рассуждать. Подсмотрел, забрался… Нет, подсмотреть вряд ли кто мог, Алексей все ж осторожничал, проверялся – коекакой подобный опыт был. Да и забраться в чужой дом – нет, местные жители позволить себе такое простонапросто не могли! Не могли – и все тут. В Касимовке – да, как и в любой другой деревне – уходя и дверито никто отродясь не запирал. Так, припрут палкой – чтоб видели, что дома никого нет, да не стучали зря.
Мальчишки? Эти могли. Забраться на дачу могли – так, из озорства, интересно же! Но вот чтото покрупному взять… Нет, не те времена. Волчьи девяностые еще, слава богу, не наступили… Волчьи… Опер Волчий! Капитан, старший инспектор ОБХСС. Он ведь крутился вокруг дачи Графини, чтото вынюхивал, выслеживал… Мог забраться? Вполне. Однако, если он честный человек, а не сволочь, как уверял Емельян, тогда, наверное, давно уже сдал чемодан по начальству! Ага, сдал… Если б захотел сдать – уж наверняка явился бы с официальным обыском! Информировал бы прокурора, взял понятых – такой бы шум поднялся, вся деревня б знала! Судачили б полгода – минимум, – а не так, как сейчас – тишина. Мертвая такая тишина. Собачья. Волчья…
Протокуратор так и не заснул в ту ночь – все ворочался, думал. То порывался зачемто немедленно бежать к даче Графини, то хотел броситься наверх, в учительскую, к телефону, позвонить дежурному ОВД, справиться… Справиться… О чем, интересно? Здрасьте, скажите пожалуйста, не находил ли случайно ваш сотрудник, товарищ Волчий, целый чемодан денег? Точнее – десять тысяч рублей. Не в курсе да? Жаль, жаль… Нет, не знаю, наверное, должен бы был найти. Кто звонит? Да так, один доброжелатель.
Если б Волчий хотел официально изъять деньги – все всяких сомнений, он бы так и сделал. По всей форме: с понятыми, с прокурорской санкцией, с обыском. Если это, конечно, он… Он, не он… Как выяснишь? Допустим, он. Значит, хоть ктото во всей деревне, да должен был видеть его с чемоданом. Или опер рассовал деньги по карманам? Так все не рассуешь, уж больно их много – купюрыто мелкие, сотни редко, в основном червонцы, да и пятерки попадались. А может, он часть денег взял себе сейчас, а остальное припрятал? Где? Да и что, в конце концов, он, Алексей, знает об этом Волчьем? Ничего конкретного. Ничего такого, что позволяло бы сделать хоть какието предположения. Ничего…
А кто знает? Колхозный диджей Паша Ветошкин? Емельян? Емельян… А ведь очень может быть! Интересно, он вернулся уже?
Вскочив на ноги, Алексей выглянул в окно. Слава богу – машина на месте. И светает уже. На деревне петухи кличут. Сегодня, между прочим – тридцатое. Последний день! Ладно…
– Емель! Вставай, друже! – натянув джинсы, протокуратор забарабанил приятелю в дверь.
Надо сказать, тот спал чутко, открыл почти сразу и, щурясь спросонья, спросил:
– Ты чего так рано? Случилось что?
– Случилось. Помнишь, ты мне про местного обэхээсесника рассказывал?
– А, про Волчьего, что ли? Ну.
– Есть у меня насчет него одно нехорошее подозрение. Помнишь, я не так давно чемодан покупал, коричневый такой, с уголками?
– Да что ты все заладил: помнишь – не помнишь? – проснулся наконец полностью Емельян. – Прямо как в том фильме, про джентльменов удачи. – Толкомто хоть чтонибудь рассказать можешь?
