И даже в страшном сне не могло привидеться будущему студенту факультета социальных наук Лешке все то, что случится в один из жарких августовских деньков на Черном болоте. Плен, рабство, побег — и постепенное осознание того, что невероятный разрыв времен зашвырнул юношу в самое темное средневековье.
Авторы: Посняков Андрей
грести…
Лешка уже не чуял ни тяжести весла, ни жутко болевших мускулов…
Грести! Только вот – куда? На скалы? Капитан что, член клуба самоубийц?
А сзади коварно подбиралась волна. В снастях ревел ветер.
Посмотрев на капитана, надсмотрщик резко выбросил кнут вверх. Табань!
В корму ударила волна, высоко подбросив судно… «Черная лилия» развернулась чуть ли не под прямым углом… И – словно нитка в иголку – ломая весла, юркнула в уютную бухту.
Сверкнула молния.
– Ну, кажется, пронесло! – повернув голову к Лешке, заулыбался Владос. – Слава те, Господи, Иисусе Христе!
Там, за скалами, за каменистым мысом, билось в бессильной ярости море. А здесь, в бухточке, лишь слегка покачивало.
Слава Господу!
Они проснулись утром, подставляя тела выскочившему на небо осеннему солнышку. Пусть оно уже почти не грело, но всетаки…
– Славно мы выскочили, – улыбнулся Владос. – А я уж было думал – все. Молился.
Лешка кивнул:
– Видать, шкипер – опытнейший моряк.
– Разбойник! Надеюсь, когданибудь увидеть его болтающимся на рее. Это ж надо такое удумать – ни с того ни с сего хватать честных людей в гребцы! Разбойник!
Посмеявшись над искренним возмущением грека, Лешка обернулся к другому соседу, Георгию. Тот спал… нет, не спал – сидел, тупо уставившись прямо перед собою. Серые блестящие глаза его были полны слезами, потрескавшиеся губы тихо шептали молитвы.
– Эй, Георгий! Не раскисай!
– Я… я никогда… – Юноша обернулся. – Никогда не смогу больше грести… не могу…
– Сможешь, Георгий, сможешь! Надо смогать.
– Не смогать, а смочь, – машинально поправил Владос. – Учи спряжения, не ленись.
– Да, – Лешка осклабился. – Самое время учить. И самое место… Хотя… – он вдруг задумчиво улыбнулся. – Наверное, ты прав, дружище! Что еще здесь, за веслами делатьто? Тупо грести? Так быстро превратишься в скотину. А, Георгий?
Георгий не отвечал, лишь молился. Бывший слуга его, Мисаил, метнул на юношу презрительнонеприязненный взгляд, невзначай перехваченный Лешкой. Вот тебе и слуга… Казалось бы, преданный своему юному господину…
Три дня «Черная лилия» стояла в бухте – ремонтируясь и давая восстановительный отдых команде. Разбойный капитан Гарнаби Лекамбр, как видно, занимался своим промыслом уже не первый год – на галере нашлись и запасные весла, и все необходимые инструменты, включая походную кузницу. Гребцам особо расслабляться не позволяли – заставили обстругивать новую мачту, крепить весла, затем по новой перековали. С «Лешкиного» весла убрали Владоса – малолетний гад Галинда вспомнил, что видел их вместе, значит – друзья, приятели – такие и сговориться могут. К большому огорчению Лешки, его дружка грека вообще перевели на другой борт, так что теперь сложно было сказать, когда они свидятся – ведь, пользуясь хорошей погодой, галера вновь собиралась в поход.
И вот снова море. И тяжелое весло, и волны, и ветер. Хорошо, не было бури, однако почти все время приходилось грести – «Черная лилия», словно алчущий добычи волк, неспешно пробиралась вдоль гористого берега. Место Владоса занял какойто угрюмого вида субъект, заросший до самых глаз черной, свалявшейся в колтун бородищей. На все попытки завязать знакомство, он лишь скалил поволчьи зубы и чтото мычал. Немой, наверное.
Странно, но чем дальше, тем становилось теплее, вероятно, галера уходила на юг – переждать штормовую зиму. На мачте, в особом гнездекорзине, почти постоянно сидел Галинда и пялил глаза на все четыре стороны. Разбойный капитан Лекамбр искал добычу. И вот, наконец, нашел. Пузатое торговое судно, распушившее белые паруса! Безо всякой охраны! Видать, понадеялись, что все пираты давно укрылись от зимних штормов.
Капитан принялся деятельно распоряжаться. Для начала опустили мачты, затем покрыли борта сероголубой – под цвет моря – тканью. Все – чтобы жертва раньше времени не заметила пиратское судно – притаившегося среди морских волн волка. Так же, поволчьи, принялись преследовать. Музыканты опять отдыхали, как и тогда, в бурю – только теперь, чтобы не выдать резкими звуками подкрадывающегося к жертве хищника. Лишь надсмотрщики опять дирижировали кнутами – вверхвниз, вверхвниз. Пока большей частью гребли – и оченьочень быстро. Лешка постепенно вошелтаки в темп, а вот Георгию было куда хуже – не зря он тогда говорил. Узкая грудь юноши часто вздымалась, тяжелое дыхание выходило через открытый рот.
«Да, не спортсмен, – с сожалением подумал Лешка. – Даже не умеет дышать… Эй, Георгий! Носом дыши, носом. Ртом – только на выдох».
Тщетно…
Мисаил чтото злобно выговаривал своему бывшему хозяину и даже, изловчившись, пару раз ткнул локтем в бок:
– Работай, чертов ишак! Греби, если
