И даже в страшном сне не могло привидеться будущему студенту факультета социальных наук Лешке все то, что случится в один из жарких августовских деньков на Черном болоте. Плен, рабство, побег — и постепенное осознание того, что невероятный разрыв времен зашвырнул юношу в самое темное средневековье.
Авторы: Посняков Андрей
почесав затылок, направился в ближайшую корчму. Немного прийти в себя, посидеть, осмотреться…
В корчме было малолюдно, а за дальним столиком сидели двое в чалмах. Протопроедр состорожничал, вышел, обернулся на минареты Святой Софии… АйяСофийе… Да, думать тут нечего – все яснее ясного. Нужно выбираться обратно! Как? Да через ту же пекарню – через нее, кажется, вход. Наверное – и выход тоже. И Роман Родинка этим пользуется! Ага… Значит – это никакой не близнец, это он сам и есть… Только в двух видах – один отсюда, другой – оттуда. И похоже, один одного убил! Зачем? А черт его… Унтерофицерская вдова – да уж!
И все же… все же все следует проверить до конца. Время есть… А ближе к вечеру, к ночи – зайти в пекарню. Может, повезет? Может, удастся выйти там… там, в родном и знакомом мире без всяких турок, без минаретов, без мертвых голов на копьях…
Подумав, Алексей вернулся к пекарне, даже зашел, кивая на улыбки подбежавшего хозяина… кстати – того же самого, что и… что и там. Могучего вида атлет… только почемуто – с пришибленным взглядом. Как его? Андроник Фелос… или Филос, не суть.
– Что угодно уважаемому господину?
А и правда, очень интересно – что же это угодно уважаемому господину? Просто так зашел? Ну нет, такие фразы здесь не поймут – то же еще, турист.
– Видишь ли, любезнейший, в моем доме свадьба через неделю. Хотел узнать, можно ли заказать у вас лепешек?
– О, конечно, конечно, господин!
– Могу я осмотреть пекарню?
Хозяин закланялся:
– Пожалуйста, проходите… Вот печи… вот работники… Быстрей, быстрей, шевелитесь! Да шевелитесь же! – пекарь оглянулся. – Печем пряники для харчевни господина Кубратахаджи, здесь, рядом…
Протопроедр опустил глаза: ага… значит, вместо армянина уже Кубратхаджи…
– Работаете весь день?
– Да, господин. С восхода и почти до заката. Заканчиваем с вечерним намазом.
– Ясно.
Значит, с вечерним намазом… Еще полдня. Сходить к Влахернской гавани, в старый дом? Удостовериться уж окончательно… Тяжело! Не физически – не так далеко тут идти – морально. Вновь представить все… торжествующих турок… отрубленную голову сына…
И все же стоит удостовериться!
Не сказать, чтобы с приходом турок жизнь в городе оскудела, пожалуй, что и нет, наоборот, даже както повеселей стало, пошумней, многолюдней – ну уж конечно – Истанбул – столица могущественной империи. Только вот ни Алексею, ни его семье не было в этой столице места!
По шумной улице Меса молодой человек безо всяких приключений добрался до церкви Апостолов, после чего, вместе с толпой артельщиков – каменщиков или плотников – миновал старую стену Константина и, уже в одиночестве, добрался до церкви Хора. Функционировал ли монастырь? Судя по распахнутым настежь воротам и стоявшим в них хозйственно подбоченившимся турком в зеленой чалме – нет.
– Где же монахи? – Алексей вернулся к паперти, как и всегда, полной нищих.
– Кто погиб год назад, кто ушел, кого убили турки…
– А настоятель?
Нищий поднял глаза:
– Ты знал его, господин? Говорят, он скрылся гдето в Албании.
В Албании… Ну, хоть ктото жив.
Во Влахернской гавани за аспру уговорил рыбака – доплыть до Галаты. В бухте, вдоль всего берега, стояли большие турецкие корабли с зелеными флагами, много было и торговых судов – из Магриба, Леванта, Египта, Сирии… Весь восток! А вот генуэзских галер Джованни Джустиниани, конечно же видно не было – вернулись назад, в Геную… кто смог, кто успел.
– Приплыли, мой господин!
Получив аспру, рыбак тут же отчалил, наотрез отказавшись даже чутьчуть подождать. Впрочем, Алексей и не настаивал – кто знает, во сколько могло вылиться здесь это «чутьчуть»?
Пройдя знакомой… вот именно – знакомой!.. тропою, протопроедр заглянул в маленький дворик. Рыжая девчонка, смачивая веник в глиняной миске с водой, подметала пыль.
– Анна! – Алексей вспомнил имя. Эту девушку год назад он спас от янычар… или от сипахов. Впрочем, какая разница?
– Господи! – девчонка подняла голову, улыбнулась – узнала. – Живой! Тыто хоть здесь откуда?
– Пришел навестить… – молодой человек сглотнул слюну, – могилу сына.
Девушка враз погрустнела:
– Ах да… Подожди, я провожу тебя. Здесь теперь все изменилось.
– Я вижу…
Еще бы – не изменилось, когда – тут же, недалече – переделанная в мечеть церковь стояла без креста, а вместо колокольни торчал худосочный, длинный, как глиста, минарет.
– Мы тайно посещаем могилы, – на ходу поправляя платок, шепотом пояснила Анна. – Ухаживаем за могилами. Мне кажется, турки знают… но не препятствуют.
И только она упомянула о турках, как…
– Салам, красавица!
Вот уж накликала…
Протопроедр оглянулся,
