И даже в страшном сне не могло привидеться будущему студенту факультета социальных наук Лешке все то, что случится в один из жарких августовских деньков на Черном болоте. Плен, рабство, побег — и постепенное осознание того, что невероятный разрыв времен зашвырнул юношу в самое темное средневековье.
Авторы: Посняков Андрей
для начала, есть ли там свободные места… Лучше всего – ночного сторожа.
– Не думаю, что они его держат!
– Ах, не держат? – Молодой человек закусил губу – пришла вдруг в голову некая идея, не совсем, правда, хорошая, но… Но вполне могла прокатить, вполне.
Бывший агент выслушал предложение протопроедра бесстрастно… но потом ухмыльнулся вполне даже довольно и радостно. Уверил:
– Сделаем, господин! Вот этой вот ночкою все и сладим.
Тусклый серебристый месяц повис над куполом мечети АйяСофийе, меж минаретами холодно сверкали звезды. Ночь выдалась прохладной – дул легкий бриз, шевелил листья тополей и каштанов, в изобилии растущих по краям площади Амастрид. Было темно, насколько может быть темно ясною звездной ночью, мертвая тишина стояла над городом, некогда великой столицей великой, канувшей в Лету, империи… ныне – столицей империи другой, еще только набирающей свою злобную силу.
Сильно пахло жимолостью и мочой – многие ведь справляли свои малые надобности здесь же, в кустах. Две быстрые тени бесшумно пробирались по площади, таясь за деревьями и кустами, ничуть не нарушая обволакивающие весь город тишину и покой. Впрочем, и то, и другое было лишь относительным… вот гдето совсем рядом залаял за оградою пес – видать, почуял когото или тявкнул просто так, для острастки, вот закричал осел… иииааа… иииааа… А вот чтото звякнуло!
– Не торопись, – обернувшись к возившемуся у дверей пекарни Зевке, прошептал протопроедр, несколько смущенный тем не свойственным ему делом, которым сейчас приходилось заниматься. Положив руку на кинжал, осмотрел площадь… скорее даже прислушался… Все тихо, тихо… Лишь гулким эхом отдавалась под звездами перекличка ночных стражей.
Чтото хрустнуло…
– Все готово, мой господин!
Алексей потер руки – отлично! – и, еще раз оглянувшись по сторонам, юркнул в приоткрытую дверь… которую тут же затворил ушлый Зевка. А затворив, зажег свечку…
– Господи Иисусе! Сколько же тут всего!
– Не поминай имя Господа всуе! – строго прикрикнул на парня протопроедр.
– И всетаки… – восхищенно присвистнул Зевка. – Изюм, сладкая патока, мука… А вот – тмин, мята… А что в тех корзинах? Ммм… Чтото сладкое… Ягодный сок? Что, господин, выносим?
– Выносим…
Алексей казался разочарованным… Он, конечно, не очень надеялся, что вот сейчас, открыв дверь, окажется там… повернет голову, увидит ближайшую церковь… без минаретов! Однако нет, чуда никакого не случилось – минареты были, вон они, стоят, гнусные подлые башни!
– Все чисто, – обернувшись, прошептал протопроедр… когдато протопроедр, а ныне – преступник, вор. Правда, вор не совсем обычный, в принципе, не интересующийся будущей преступной выгодою. Зато Зевка…
– Ты только сторожи, господин… Я все сделаю сам.
Юркнув на неприметную улочку, он проворно выкатил припрятанную там тележку с тщательно смазанными осями. Не дай бог, скрипнут!
Нет, не скрипнули, да и вообще, все прошло как по маслу… если не считать случайно встретившегося гуляку, вдрызг пьяного и шатавшегося из стороны в сторону. Гуляка оказался настолько пьян, что даже не мог кричать и ругаться, и уж тем более горланить песни – лишь чтото гулко мычал.
– Действие первое: Герасим и Муму, – усмехнулся Алексей, и тотчас же гуляку вдруг сильно качнуло в сторону… как раз на груженную мешками с мукой тележку.
– Ой, мягко… – подняв тучу мучной пыли, довольно пробормотал пьяница, вполне прилично одетый. Добротная туника, плащ… правда – заблеванный, вонючий. – Мягко… Упал. Ктото бросил меня… Ммм… На все воля Аллаха, всемилостивейшего и милосердного… Не спрашивает мяч согласия с броском…
Протопроедр удивился – надо же – турок, а пьяный! Мусульманин называется… И как только не боится Божьего гнева?
По всему – не боялся. Встал, и не отряхиваясь, пошел себе дальше…
– Не спрашивает мяч согласия с броском… Ммм… Как же дальшето? Забыл… Тысяча ифритов! Забыл!
Говорил гуляка потюркски, а этот язык Алексей неплохо знал, была когдато возможность выучить…
– Это Мешамедтизи, суфий, – глядя вслед пьянице, уважительно пояснил Зевка. – Тут недалеко его дом… Этого суфия все здесь знают.
– И, значит, он тоже знает всех, – негромко заметил протопроедр. – Как бы он тебя не опознал, а, Зевгарий?
– Не опознает… вон ведь, пьянымпьяно!
– И часто он таким ходит?
– Да бывает… Никого он не боится, ни Аллаха, ни уж тем более султана.
– Молодец, – Алексей уважительно покачал головой и обернулся к Зевке. – Ну, что стоишь? Вези свою телегу.
– Там еще на раз, – на ходу ухмыльнулся агент.
– Нет уж, больше не пойдешь. Жадность фраера сгубила – слыхал такую пословицу?
– Нет.
– Ну
