И даже в страшном сне не могло привидеться будущему студенту факультета социальных наук Лешке все то, что случится в один из жарких августовских деньков на Черном болоте. Плен, рабство, побег — и постепенное осознание того, что невероятный разрыв времен зашвырнул юношу в самое темное средневековье.
Авторы: Посняков Андрей
Ну, еще бы! Теперьто жить можно – и корабля дождутся, и денег подзаработают, так, что, наверное, можно будет сразу же и осуществить перевод в Кафу. Эх, и повезло же им нынче! Ну, просто какаято счастливая полоса настала! И давно пора бы!
Старик Николай не обманул – работа и в самом деле оказалась неплохая: нужно было возить кирпичи из загородной деревни, где располагалась мастерская некоего мрачного бородатого субъекта по имени Аристарх, на задворье у церкви Святой Софии. Возили вдвоем – Владос и Лешка, потом, уже втроем, быстренько разгружали – и Георгий, тщательно пересчитав привезенные изделия, отправлялся с докладом к «деду Николаю», как приятели прозвали меж собой старосту церковного причта. Когда выходил один рейс в день, когда два – старика, это, похоже, не оченьто волновало. Правда, в иные дни приходилось и погорбатиться немного – съездить тудасюда раза три, а то и четыре. Стражники у ворот парней уже знали, пропускали беспрекословно и не обыскивали – да и что можно отыскать в груде только что обожженного кирпича?
Такая вот была работа. Жили приятели в небольшой каморке при церкви – довольнотаки уютной и теплой. Помещалось три узеньких ложа, застланных верблюжьими одеялами, небольшой стол, полочка, обитый медью сундук для вещей.
Трапезунд Лешке понравился – ничего не скажешь, красивый был город, да и за городом глаз нельзя было отвести от синих гор, зеленых и темноголубых виноградников, желтых оливковых рощ. И это сейчас, зимой! Каково же будет летом? Правил городом – и всей империей, вернее, ее остатками – император Великий Комнин, которого редко кто видел и, такое впечатление, мало кто уважал, в отличие от предыдущего императора Мануила. На базаре открыто шептались, что Великий Комнин панически боится турок, впрочем, турок здесь все боялись. С другой стороны, на взгляд всех трех приятелей, император отличался гуманностью – не производил никаких публичных казней, никого не пытал, не бросал в тюрьмы, и указы его громко не зачитывали на площадях глашатаи. Правил незаметно, тихо, так, что иногда казалось, что в империи и вовсе никакой власти не было. И, говорят, пьянствовал. Но город все же был чудесен! И Лешка все чаще подумывал даже, что не стоит ехать в далекий Константинополь – а пожить здесь. Подкопить деньжат, нанять людей да двинуть на Русь – искать Черное болото. Неплохой, вполне приемлемый план.
Владос и Георгий – другое, они ведь были ромеи, и во всем мире для них имелся лишь один город – Константинополь. А Трапезунд – красивейший, чудеснейший Трапезунд – оба, не сговариваясь, презрительно именовали нищей провинциальной деревней.
Ну, что и говорить – каждому свое.
В свободное время, по вечерам и церковным праздникам, Георгий истово молился, а Владос с Лешкой открыто тосковали – дед Николай одним из условий поставил то, чтоб ребята ни с кем не общались, не заводили друзейприятелей, дескать – это одна лишь помеха в работе и строительных делах. Мол, потерпите, парни, до весныто не так и много осталось. Парни, конечно, терпели – больно уж условия были выгодными – но все ж тосковали, тосковали. О чем вообще может тосковать молодежь? По компаниям друзей, по посиделкам с песнями и танцами, по девчонкам. Дада, по девчонкам! Природа брала свое, и странно бы было иначе. Иное дело – Георгий, тот истово верил и молился – вот и все развлечения. Впрочем, судя по довольному виду, парню этого хватало вполне. Ну, кому что…
И, конечно же, парни не выдержали. Первым задал провокационный вопрос Владос – они как раз остановили повозку на перекрестке – пропускали возвращавшийся со службы отряд ночной стражи. Чеканя шаг, шли тяжеловооруженные панцирники – акриты, крупные чешуйки из брони ярко блестели в лучах зимнего солнца, над шлемами покачивались плюмажи из страусиных перьев, угрожающе торчали короткие копья.
– Глянька воон туда! – воскликнул вдруг Владос. – Ну что за красивая девчонка!
– Рыжая? – Лешка присмотрелся.
– Нет. Та, что с ней рядом.
– Ах, эта… Да она, кажется, толстая!
– Сам ты толстый. Вот, что, Алексий, – пропустив воинов, грек тронул поводья и, оглянувшись по сторонам, зачемто понизил голос: – А не гульнуть ли нам немного? Так сказать, согрешить! Постто, чай, давно кончился.
– А, пожалуй! – с готовностью откликнулся Лешка. – Только вот как? Боюсь, старик прознает. Мне почемуто кажется, что церковный сторож ему о нас стучит.
– Стучит?!
– Ну, докладывает.
– А, это ясно, что докладывает, – Владос хохотнул и, пригладив рыжую шевелюру, заговорщически подмигнул приятелю. – Так мы ведь не из дома будем на гулянки бегать!
– А как же тогда?
– А прямо днем… Вот, зачем нам вдвоем ехать? Телегу и один может загрузить – тяжело, конечно, но оно того стоит. В общем, предлагаю
