И даже в страшном сне не могло привидеться будущему студенту факультета социальных наук Лешке все то, что случится в один из жарких августовских деньков на Черном болоте. Плен, рабство, побег — и постепенное осознание того, что невероятный разрыв времен зашвырнул юношу в самое темное средневековье.
Авторы: Посняков Андрей
честно говоря, пониматьто!
Удар!
Это напал тот, что слева.
Протопроедр качнул копьем, отбил клинок… и одновременно увернулся от правого… О, тот оказался очень неплохим бойцом! Коренастый, жилистый, в мохнатой шапке и панцире из блестящей кожи. Конечно, для копья такой панцирь – не преграда. Но это ж надо изловчиться ударить… тут не всякий удар пойдет, далеко не всякий…
А вот держика!
Эх!!! Жаль, соскользнул… Хороший панцирь, хороший…
Супостат отпрыгнул, блеснул глазами раскосыми, заурчал, заругался, махнул саблюкой… Алексей отпрянул… едва не попав под удар того, что слева! Ух, как просвистел клинок, еще немного бы – и отрубил пальцы, а так… так лишь задел предплечье, раскровянил… Сильно раскровянилто, эвон, как хлещет юшка, унять бы, перевязать, да где уж теперь…
Как и всегда бывало раньше, нанесенная рана вызвала у Алексея вовсе не тупую и бешеную злобу, а, наоборот – расчетливую холодность. Протопроедр весь както собрался, стал еще более внимательным, ловким: знал теперь – долго ему не выстоять. А значит, нужно было поскорей решить чтото с этими двоими, хотя бы пока с этими…
Тот, что слева – молодой бородатый тать – ухмылялся, видно было, уже можно было рассмотреть, светало.
Ухмыляйся, ухмыляйся, гад…
Алексей соображал в секунды и столь же быстро действовал. Вот отбил – специально с натугой отбил – очередной удар. Вот упал на одно колено… Вот выронил копье…
Вражины разом подняли сабли…
Алексей тут же подхватил копье…
А дальше – молнией!
Тупым концом – левому – в грудь, правому – острием – в шею.
Ага!!!
Затем выхватить кинжал, метнуть… Вот вам!
Быстро подхватить из травы саблю… Обернуться… Господи! Откуда их столько!
Оглянувшись назад, протопроедр заметно приуныл, увидев позади себя пятерых всадников – раскосых, ухмыляющихся… А ведь битва еще не была кончена – продолжалась. Вон – машет мечом Керимсули, навалив перед собой целую гору врагов, вон, сбившись в сплоченную группу, умело отбиваются приказчики.
А, все равно теперь! Светло! А у всадников, между прочим, луки… Перестреляют всех, как куропаток. Бежать, бежать надобно – вот, нырнуть в кусты…
Молодой человек так бы и сделал бы, да не успел… Даже не сообразил сперва, что случилось.
Просто выскочили из кустов четверо на лихих конях, взвили лошадей на дыбы и – с ходу – взяли вражин в стрелы! Те так и попадали, словно подкошенные снопы, видно, с той стороны никакой подлянки не ждали…
А вот, нате вам!
Ну, теперь поглядим… теперь то уж…
Алексей возликовал!
Уж теперьто с остальными и сами справимся.
Хищно поводя саблей, обернулся к спасителям… а те почемуто уже повернули коней, словно бы собрались уезжать… Да ведь и собрались! Ухмыляясь, махнули руками – мол, дальше уж сами… Рванули коней галопом через кусты…
Алексей закусил губу… Узнал! Узнал! Не одного, двоих… Усачи! Те самые усачи, слуги…
Комит Хартуларий
…таящего свой лик любвеобильного турка! Они, они – у Алексея, в силу особенностей службы в сыскном ведомстве, память на лица развита была хорошо. Не мог ошибиться, тем более что давно уже рассвело. Интересно, что же, выходит, таинственный незнакомец с «Пути Кормильца» тоже едет в Еголдаеву тьму? Или – к Глинским. А очень может быть! И воспользовался для своих целей конкурентами Керимасули – торговыми врагами. Что же они тогда на выручкуто ринулись?
Сам Керимсули (как давно уже понял протопроедр – хитрован тот еще) насчет неведомых помощников ничего не пояснил – так, мол, взялись откудато – и слава Господу. Он так и выразился – слава Господу, а не Аллаху, видать, был крещеным. Что же касаемо ночных татей, то в них караванщики с уверенностью опознали людишек из шайки знаменитого в определенных кругах Васьки Ноздри, месяца два тому назад наголову разгромленной войсками Казимира Ягеллона, Божьею милостию короля Польши и великого князя Литовского. Разгромитьто разгромили, да, похоже, не всех – остатки шайки попрежнему промышляли в междуречье Днепра и Ворсклы, и даже вот перебрались на правый берег.
Наскоро похоронив погибших – и своих, и татей – небольшой караван Керимасули быстро тронулся в путь. Переправившись через Днепр на перевозе, покатили вдоль Ворсклыреки, по земле, пожалованной литовским князем Глинским. Путь оказался вполне безопасным, людным. Ночевали
