И даже в страшном сне не могло привидеться будущему студенту факультета социальных наук Лешке все то, что случится в один из жарких августовских деньков на Черном болоте. Плен, рабство, побег — и постепенное осознание того, что невероятный разрыв времен зашвырнул юношу в самое темное средневековье.
Авторы: Посняков Андрей
в избе. Выпили. Попели песен. После Митря пришел, от матери. Снова выпили. Снова попели. А потом… Потом опять выпили… потом еще… Уже и медовуха, и брага пошла… Наутро гость зенки продрал – господи, худото как! Господи!
Староста с полатей слез:
– Чего Господа попусту хаешь? Мишко, лезь в подпол! – это младшему сыну. Тот и слетал живехонько, притащил корчажку. Епифан сыну щелбана отвесил – так, для порядку, чтоб место свое знал – корчажку принял, сам отпил, после протянул гостю. – На вот, похмелись.
– Благодарствую!
Ой, хорошо стало! Ой, хорошо! Не сразу, правда – после второй корчажки, которую они с Епифаном на двоих и располовинили.
– Вкусная у тебя бражка, друже!
– Хо! А ты думал, я тебя каким гнусным зельем пою?!
Ой… Алексей потер виски – вот вчера уж точно, было зелье! И – самое гнусное. А сейчас вот, вроде как и ничего… Главное, чтобы процесс похмелья не превратился в отдельно взятую пьянку, как оно, в общемто, иногда и случается, и не так уж и редко, можно сказать – часто даже.
Придя в себя, Алексей засобирался на болото. Для виду спросил у старосты лук – зайцевтетеревов пострелять.
– Да ты попадешь ли?
– А что бы мне не попасть? – подмигнул хозяину гость. – А не попаду сейчас, так хоть ягод поем. Есть на болотине ягодыто?
– Да есть.
– А шайка никакая не завелася?
Епифан лишь прищурился, да махнул рукой – иди, мол, спокойно, только в болотине не утони, милый друже.
Алексей и пошел. Вдоль реки, по знакомой тропке. По пути в омутке искупался – ух, и водичка уже – прямо мороз по коже! Вынырнул, да скорее на берег, на солнышко… Прислушался – а вроде как ктото рядом смеется?
Голову повернул – пастушонок! Белоголовый, веснушчатый.
– Ты что тут?
– Стадо пасу дяденько.
– Я вижу, что стадо, – протопроедр с усмешкою обозрел трех неказистых коровенок и двух телков. – Ты чей?
– Миколаихой матушку кличут… Вдова.
– Ааа… Постой! А староста говорил – ты в болоте утоп?
– То не я, господине, то брат мой старший. Вместе пасли, там трава густая, сочная… А телок наш – оп – и в трясину. Братец вытаскивать, а меня послал людей звать. Пока бегали… – парнишка смахнул слезу. – Давно уж отпели братца.
– Ну, ладно, ладно, не хнычь, – опустил глаза Алексей. – Всякое в жизни бывает. На болотцето эта тропа?
– Эта, господине.
Алексей хотел было бросить чтото вроде – «тамбовский волк тебе господине», так, со злости похмельной – да передумал, жалко вдруг стало парня. Леденцом бы угостил – да был бы леденец, а так – нечем. Ну и ладно – хоть добрым словом:
– Вижу, ловок ты управляться со свои стадом.
– Да уж, – паренек зарделся и с гордостью шмыгнул носом. – Уж не безрукий.
Поговорив с пастушком, молодой человек зашагал себе дальше к болоту, про себя отмечая, что со времени прошлого посещения ведущая к трясине тропа стала заметно шире, да и вообще светло както стало – и кустов и деревьев мало. А раньшето, раньше этакие заросли были, целые, можно сказать, лесища! Разбойники шайками прятались. И что теперь? Это если так дальше пойдет, к Черному болоту можно будет на иномарке подъезжать… то есть тьфу – на телеге.
Чем дальше шагал Алексей, тем больше понимал, что все опасенья его бессмысленные – попрежнему хватало здесь и густых кустов, и непроходимых зарослей, и буераков… Вот и лес пошел, чаща…
Выйдя на гать, молодой человек замедлил шаг и дальше пошел осторожненько, помнил – шаг вправо, влево – расстрел… сиречь – немедленное утопление. А с виду ничего такая трясинка – приветливо зелененькая. Ага… угоди только. Как еще теленкато с пастушком вытащили!
А вот и пень! Огромный, узловатый, трухлявый… Вот здесь вот Алексей когдато складывал деньги, точнее сказать – разного рода драгоценности, камешки там, серебро, золото. Складывал не для себя, для бабки Федотихи, колдуньи из далекого будущего. Так вот бабка себя поставила, что он, Алексей Смирнов, был ей по жизни должен… А вот теперь протопроедр считал, что ничего он никому не должен и никаких драгоценностей к пню этому класть не собирался. Зря, что ли, спасал бабку от справедливого народного суда? Правда, тогда Федотиха еще не была бабкой, а была очень даже огоого… Они даже както раз… на бабкиной… тьфу – не на бабкиной, а на… Ну, на хате в общем…
Вспомнив, Алексей усмехнулся, но не обидно, а так, ностальгически. Даа, бывали дела, что и говорить, бывали. Добравшись, уселся на пень и задумчиво посмотрел в небо – безоблачно голубое, еще совсем летнее. Ну, как назло – ни тучки, ни облачка. А они нужны бы, тучкито, и желательно – грозовые. Без грозы, без природного электричества никак, никакого перехода не будет. Это там, в будущем, както раз удалось генератор приспособить. Ух и устроил же замыкание! Однако
