И даже в страшном сне не могло привидеться будущему студенту факультета социальных наук Лешке все то, что случится в один из жарких августовских деньков на Черном болоте. Плен, рабство, побег — и постепенное осознание того, что невероятный разрыв времен зашвырнул юношу в самое темное средневековье.
Авторы: Посняков Андрей
– Ведьму?! – протопроедр удивился еще больше. – Это у вас, в вашемто глухом захолустье – ведьма? Интересно, кто ж такая?
– А Миколаиха, вдовица… ну, у которой недавно отрок утоп…
Аллегория
…в болотине.
Утоп, утоп, лишь младший братец остался, Сермяшка, подозрительный такой пастушонок, весьма, весьма подозрительный…
– На нее, Миколаихуто, дьячок наш давно жалился, – самолично разливая брагу из большой глиняной крынки, пояснил староста. – Про то, что она ведьма. К игумну ходил. Выпьешь?
Епифан пододвинул кружку.
Алексей кивнул:
– Не откажусь.
– И еще многие на нее жалились, на вдовицуто, – одним махом опростав нехилую кружицу, староста неожиданно подмигнул. – А я вот ведаю – почему.
– Что – почему? – недопонял протопроедр, честно говоря, слушавший приятеля вполуха.
– Почему жалились на вдовицуто, – Епифан скабрезно ухмыльнулся. – Красивая баба, не стара еще… вот многие к ней и подкатывали, а она – честная! Мужа, говорит, покойного своего любила, а остальные пошли все к черту, вот оно как!
– Даа, бывает же, – гость недоверчиво покачал головой – чтото не встречал он за всю свою жизнь таких женщин. Может, потому что жил не там?
– Так вот, она их всех посылала, а они, вишь – жалиться! – махнув рукой вошедшей в избу жене – мечи, мол, на стол все, что есть, – староста снова разлил бражку и продолжил, правда, понизив голос, – видать, и ему вдовица Миколаиха глянулась, иначе б столь много о ней не говорил бы.
– Говорят, люди видали, как вдовица на помеле летала, да в кошку черную обращалась. Поговорит чтото, пошепчет, через голову кувырк, и на тебе – кошка!
– Врут! – поставив на стол миску с жареной рыбой, фыркнула старостиха – крепкая полная женщина с утомленным повседневными заботамиделами лицом. Звали ее Марфой. Марфой Микулишной. Алексей не помнил – была ли это прежняя жена Епифана или, может, после смерти той жены он и подженился опять – не суть. Да и не оченьто это его интересовало сейчас.
– Что врут? – Епифан недовольно посмотрел на супругу. – Что врутто?
– Да все и врут, что ты говорил, – похоже, Марфа Микулишна ничуть не боялась мужа. – И выдумают же! В кошку обращалась, на помеле летала… тьфу!
– А что, не летала, что ли?
– А ты самто видал?
– Самто не видал, да люди говорят, что…
– Хэк, люди…
– А ты не хэкай, не хэкай, – Епифан постепенно заводился, видно, неловко было перед гостем за вдруг ставшую слишком уж разговорчивой жену. – Ишь, хэкает она…
Марфа Микулишка уперла руки в бока:
– Это кто людито? Дьячок наш, пьяница? Аль Никола с Микешей – испольщики, тоже прощелыги те еще? Думаешь, не знаем, как они к Миколаихе шастали? Да как она их со своего двора вышибала. Видали, видали… А вот про метлу да про кошку – брешут люди.
– Да как же брешутто? – не унимался староста. – Вот и дьяк… или подьячий – кто там приезжал – он же зазря человека хватать не будет! Выяснил все, верно, сперва…
– Да уж… они выяснют.
– Ну не на помеле, ну не в кошку… Но ведь было же чтото за ней! Да все село знает – кровь да лихоманку зубную Миколаиха враз заговаривала.
– Да, кровь она унимала, – присев на лавку, согласно кивнула Микулишна. – И заговоров много знала – то да.
– Ну вот, вот видишь же!
– Так ведь – все на пользу, на пользу, не во вред! Какая же она ведьма? От ведьм людям одни напасти, а Миколаиха… Вон, помнится, прошлолетось, в сушину самую, кто дождь с грозой вызвал? Вдовица! А без нее был бы у нас урожай? Особливо – после разора? Да не было б ничего – все бы от жара сгорело, на полосах еще.
– Вотвот, – кисло улыбнулся староста. – Дождь с грозой вызывала – и не ведьма?
Дождь… Гроза… Ведьма…
Алексей все ждал, когда же закончится этот дурацкий разговор, все про пастушонка спросить хотел, да не смел – перебивать хозяев невежливо. А те не унимались: все про ведьму, да про дождь, да про грозу…
– Ох, и грозища была тогда – страшная! А дождьто, дождь… Экий ливень.
Гроза… Гроза…
Протопроедр потряс головой:
– А что, это верно, что Миколаиха грозу вызывала?
– Вызывала, – супруги разом кивнули. – И не раз, то все знают. Но вреда от того никому не было – одна польза.
– И что ж вы такую нужную бабу дьяку отдали? – хмыкнув, попенял гость.
Попенял
