И даже в страшном сне не могло привидеться будущему студенту факультета социальных наук Лешке все то, что случится в один из жарких августовских деньков на Черном болоте. Плен, рабство, побег — и постепенное осознание того, что невероятный разрыв времен зашвырнул юношу в самое темное средневековье.
Авторы: Посняков Андрей
не ожидал даже.
– Ну что вы, что вы…
– И, знаете, я вот как раз такого, как вы, и искал… чтоб просвещенный был, умный, не верил в разные глупые суеверия, знаете, ведь как бывает – глупые люди рассказывают друг другу сказки про всяких там оборотней, колдунов, ведьм… и только представьте себе, говорят, находятся такие священники, которые во все это верят! Во всяких там русалок, леших… Бесовщина! Но священникито… они ж то должны быть выше всего этого!
– Именно, именно так, вы все правильно говорите!
– Рад, рад слышать такое от вас, уважаемый отче. И знаете, вы для меня теперь, вот после нашей беседы, такой же великий человек, как… как святой Григорий Турский! Пусть он и не православный, католик, однако ж в те давние времена, когда он жил в Галлии, единая апостольская церковь на Восточную и Западную еще, по сути своей, и не разделилась. Или я не прав, отче?
Отче ответил уклончиво:
– В общих чертах, как мирянин, правы.
И порозовел – видать, и впрямь помнил чтото про Григория Турского, и сравнение сие ему сильно польстило.
А протопроедр ковал железо, не отходя от кассы:
– Вот именно такого просвещенного батюшку… архимандрита, почти что архимандрита я искал для своего дела… Знаете, мне ведь о вашей учености давний мой знакомец патриарх говорил, да я, признаться, не верил. Теперьто вижу – вот уж поистине Фома Неверующий! Искал, искал такого, как вы! Хочу пожертвовать, не сейчас, через месяцдругой, часть своего состояния, а после смерти завещать все – я ведь, увы, бездетен…
– Рады, рады будем, – лучась обаятельнейшею улыбкою, скромно покивал отец Варфоломей и, подняв палец вверх, наставительно заметил: – Не нам жертвуете, но Господу, церкви!
– Вотвот, и я про то же! Главное, чтоб распоряжался всем вот… такой как вы, батюшка, – просвещенный, без косности, не верующий во всяких там ведьм и прочую гнусную простонародную ересь.
– Тактак, – осторожно поинтересовался игумен. – Так вы, значит, сын мой, вообще в ведьм не верите?
– Ни в ведьм, ни в колдунов! – твердо заявил Алексей. – Как и Григорий Турский не верил. Знаете, верно, историю – привели както к нему девку, говорят – ведьма, на метле летала. Так что же ответил сей многомудрый муж неграмотным сиволапым мужикам – а такие только в ведьм да колдунов и верят? А то и ответил: я, говорит, профессор богословия – и то не умею летать на метле, а какаято тупая девка – умеет? Не поверил! И велел отпустить несчастную, и без того наветами гнусными оскорбленную. Вот какой бы мудрец Григорий Турский! И вы, отче, почемуто сильно мне его напоминаете… ну, я ж о многом читал, много где был – и в Царьграде тоже, еще до турок.
– Неужто в Царьграде? – видно было, что игумен о чемто задумался.
– Бывал, бывал, с Григорием, настоятелем обители Хора, беседовал часто. Вот уж тоже поистине человек мудрейший… ни в каких позорных суевериях не замеченный… Даа… Пять скобяных лавок у меня, не считая рядков на рынках в Брянске, да в Киеве, в Курске… В Гданьске пять кораблей – вместительные такие когги… это не считая мелких, тех полтора десятка имеется – рыбу на продажу ловят. Два дома в Брянске, каменных, один – деревянный, да зато большой, усадьба целая – в Курске, три – тут рядом, в Белеве… И зачем мне все это богачество? О душе пора думать.
– Это вы верно заметили, сын мой, очень, очень верно!
– Повезло мне, что встретил вас…
– Ну, полноте…
– Нет уж, скажу… Понравились вы мне очень, батюшка, своею ученостию, отрешенностью от всего мира суеверия гнусного, только мужикам неграмотным сиволапым присталого. Прошу ждать немного… В ноябре месяце пришлю приказчика с первыми пожалованьями. Можно ли для начала золотом и каменьями?
– Мможно, – благостно кивнул игумен.
– А патриарху я так и скажу про вас… Вот, мол, человек ученейший, истинный пастырь, совсем как Григорий Турский…
Попрощались благостно, Алексей на колени пал – под благословение. Отец Варфоломей его крестным знамением осенил:
– Храни тя Господь, сыне.
Гость поднялся, поклонился и, уходя уже, обернулся вдруг:
– Кстати, не далее, как вчера, слыхал, будто тут у вас в лесах нашли какуюто женщину. На полном серьезе уверяют – колдунья.
– Жуткие суеверия! – настоятель широко улыбнулся и както виновато развел руками. – Сами понимаете, сын мой, народ кругом необразованный, темный. Вот и верят во что ни попадя! Ничего, я со всем этим делом разберусь… как Григорий Турский!
* * *
А суд был быстрый, буквально на следующий день уже – отец Варфоломей не любил откладывать дела в долгий ящик. Алексей, естественно, при том не присутствовал, но слухи воспринял в подробностях, да игумен и не препятствовал таким слухам, вовсе наоборот даже. Говорили, будто вызвал
