И даже в страшном сне не могло привидеться будущему студенту факультета социальных наук Лешке все то, что случится в один из жарких августовских деньков на Черном болоте. Плен, рабство, побег — и постепенное осознание того, что невероятный разрыв времен зашвырнул юношу в самое темное средневековье.
Авторы: Посняков Андрей
зачинался славный, погожий, какие выпадают иногда золотой осенью, бабьим летом: хоть и зябко еще, и туман по оврагам стелется, а видно уже – к полудню разжарит. Быстро миновав гать, Алексей присел передохнуть на краю болота, на поваленное дерево, присел и услыхал вдруг гдето в небе какойто быстро приближающийся звук. Звук очень даже знакомый! Он приближался, становился все громче, и вот уже прочертила трясину стремительная темная тень.
Вертолет! Желтосиний милицейский «Камов». И низко летит – к дождю, наверное. Протопроедр усмехнулся – ну, не к дождю, а, верно, когото ищут – какихнибудь пропавших грибниковягодников или, уж чего хуже, сбежавших преступников. Все равно, что этак, что так – плохо! Таиться надобно. Хотя, с другой стороны, а чего таитьсято? Ведь получилось все! Вышло! И вертолет тому – лучшее доказательство. Значит… Значит, не привиделось все – ночь, бубен, алчная до любви волхвица… Волхвица…
Алексей потряс головой, словно бы прогонял наваждение. Сейчас вот что – ноги в руки – и быстро к бабке Федотихе, изба ее недалече, в Касимовке, а до Касимовки – если вдоль реки да лесочком – километров шесть с гаком. Конечно, по грунтовке быстрей – попутку можно поймать, какойнибудь лесовоз… Однако в таком вот виде…
Честно говоря, молодой человек выглядел сейчас как обыкновенный бомж. А ведь собирался, готовился – космы подстриг, побрился, оставив узкую бородку да усики, совсем уж с голым рылом – не поняли бы амбросиевские. И все же, все же! Пока тут, на болотине, валялся, да пока шел – поистрепался, изгрязнился. Рубахасермяжица, порты, сапоги яловые… а что? В принципе, не так уж и плохо. Грязь можно, вон, травой или мхом очистить, рубаху в порты заправить… нет, вначале подол оторвать, длинен больно… воот так. Ага… теперь бы ремень… да вот тот золоченый пояс! Господи – экий хиппи! Ай, зря корзинку с собою не прихватил – уж точно сошел бы за грибникаягодника. Да, лоханулся с корзинкойто… Ладно, не столь уж тут далеко и идти. Вон и тропинка…
Протопроедр вот сейчас только, идя знакомой тропинкою, почувствовал, как поднималась, перла из груди радость. Получилось ведь! Вышло! Добился, чего хотел. А значит – сладится и остальное, все так, как задумал. Сейчас придет к бабке, отдохнет, слегка перекусит – и за дело! Пущай возвращает обратно… туда, куда надобно. К милой жене, к детям, к друзьямприятелям, в родной КонстантинопольЦарьград, никакой не Стамбул вовсе!
Вернет, вернет бабка – пусть теперь и не заикается про оплату, с прошлого года должна по жизни, зря, что ли, ее от народного суда да от срока тюремного спас, растратчицу! Сейчас вот уже, скоро… совсем скоро…
Гдето впереди вдруг послышался собачий лай. Путник насторожился, потянулся к голенищу, к ножу… Вот и собака! Выскочила из кустов белая, в рыжих подпалинах, лайка. Замахала хвостом, залаяла, но не зло, а больше так, для порядку.
– Маська, Маська! – из лесочка позвали.
Лайка голову повернула, отозвалась:
– Ав, ав, – тут я, мол, никуда не делася.
Тут и люди явились – четверо молодых ребят, похоже, студентов сельхозтехникума – бывали тут такие на практике, «на картошке».
Завидев парней, протопроедр радостно улыбнулся:
– Здорово, парни! Не скажете, какой сегодня год, а то пятый день бухаю?
Ребята рассмеялись, поздоровались, год – ага, нынешний! – сказали, даже сигаретами угостили, жаль, Алексей не курил.
– Собрались с корешком на рыбалку, – присев с ребятами на опушке, дружелюбно пояснил протопроедр. – Да ужрались в умат! Ни день, ни год не помним. Годто вы сказали, а день, деньто сегодня какой?
– Ну ты даешь, чувак! Воскресенье!
О как! Воскресенье. Самое начало октября. Ну, в общемто, так и должно быть.
– А приятельто где твой?
– Да в город, зараза, уехал, меня так и не разбудил. Ох, похмелиться бы!
Парни искоса переглянулись:
– Да есть тут маленько у нас. Спиртяга. Вон, в ручье разбавим!
– Спиртяга?! – Алексей возопил радостным тоном человека, давно и прочно измученного нарзаном. – Вот здорово! А не жаль?
– Да что мы, жлобы какие?
– Где бралито? Небось, в Касимовке, у бабки Федотихи?
– Не… у нас свой поставщик.
Не хотят говорить – понял протопроедр. Ну и ладно, какое кому дело, кто у кого спирт покупает? Лишь бы не травились.
– Меня Алексеем зовут, а вы, парни, откуда будете?
Познакомились – точно, студенты. Из техникума. Веня, Равшан, Колька… и еще один Колька, только один светленький, а другой – брюнет. В общемто, Алексей их и не запоминал – к чему? Сейчас вот выпьют, да разойдутся.
А собака, лайка, все вилася вокруг, язык розовый вывалив, хвостом виляла. Ктото из парней приласкал:
– Уу, Масенька. Маська…
– Ну, будем!!!
Ух,
