И даже в страшном сне не могло привидеться будущему студенту факультета социальных наук Лешке все то, что случится в один из жарких августовских деньков на Черном болоте. Плен, рабство, побег — и постепенное осознание того, что невероятный разрыв времен зашвырнул юношу в самое темное средневековье.
Авторы: Посняков Андрей
Алексей развел руками:
– Ловлю вот. Да и дичь промышляю – есть тут на озерах уткито?
– Да есть. – Старушка вдруг взглянула на путника неожиданно строго, прищурив и без того узкие, оплетенные многочисленными морщинами глаза, бесцветные, как у всех стариков, и, почмокав губами, предупредила: – Ты только к Черному болоту не ходи, как охотиться будешь. Уж больно худое место.
– Так оно отродясь хорошим не считалось, – хохотнул молодой человек. – А дичи там много! И клюквы.
– Отродясь не считалось, а ныне – еще хуже стало. – Обернувшись, Пелагея Ивановна снова перекрестилась на церковную маковку и, понизив голос, спросила: – Грозуто, чай, слышал?
– Слышал. И что? Бывает ведь и зимой гроза, редко, но случается, а тут октябрь всегото!
– Нехорошая эта гроза, вызванная! – убежденно промолвила бабка.
Алексей вздрогнул:
– Что значит – вызванная?
– А то и значит, – Пелагея Ивановна прищурилась еще больше. – Не сама пришла, зло с собой принесла.
– Зло? Это какое же, интересно, зло?
В небе послышался быстро приближающийся гул. Оба собеседника вскинули головы, провожая глазами желтосиний милицейский вертолет, скрывшийся за холмом и дубравой.
Беглец покачал головой:
– Не нашли еще ребятишек?
– И не найдут, – вздохнула старушка. – Чую, нет их уже в живых – на Черном болоте сгинули.
– Утонули, что ль?
– Нет, не утонули… Зло их сгубило. То, что пришло… – поправив платок, бабушка вдруг махнула рукой. – Ладно, что я тебе зубыто заговариваю? Ты иди, Алексей, в магазинто, покуда Василиса в город не уехала, она собиралась. Дай Бог здоровья тебе да счастья.
– И вам того же, Пелагея Ивановна.
Алексей улыбнулся както невесело – задели, задели его слова бабки. Что же, выходит, это он – его появление здесь – и есть зло? И эти ребята, потеряшки… С чего б они сгинулито? Черное болото – не такая уж и глушь, ежели в трясину не забрели, наверняка давно бы уже вышли – там ведь грунтовка рядом. Нет, если не утонули, так не пропали бы… Молнией их, что ли, поразило? Тогда тела, наверное, давно нашли бы…
Так вот, в невеселых мыслях, и подошел путник к указанной старушкой избе – добротной, синей, с белыми резными наличниками, этаким изысканным деревянным кружевом. Окромя дома во дворе, за невысоким, тоже выкрашенным синей краской забором, виднелись сараи, амбар и баня, возле которого кормила кур высокая женщина в телогрее и заправленных в резиновые сапоги джинсах.
– Здравствуйте, – подойдя к забору, вежливо поприветствовал Алексей. – Вы, случайно, не Василиса будете?
Женщина обернулась:
– Случайно я. Вам, наверное, в магазин нужно? Подождите минут пять, пока управлюсь, ладно?
Кивнув, Алексей присел на вкопанную у забора лавочку и задумчиво посмотрел в небо, буквально на глазах очищавшееся от туч. Снова – прямо в глаза – радостно засверкало солнце, вытягивая четкие черные тени от багрянозолотых кленов, росших прямо напротив лавки. Хорошо было так сидеть, покойно. Смотреть на желтые деревья, на склоны холмов, на реку, на синеесинее небо. Осень… И что же, интересно, имела в виду бабка Пелагея? Какое еще зло?
– Ну, заходите, пожалуйста.
Молодой человек следом за продавщицей – точнее, хозяйкой – зашел в амбар, оказавшийся на поверку тем самым магазином, полным всяческой разности – серпов, грабель, китайских картин в пластмассовых рамках, турецкого печенья, лимонада устрашающей расцветки в полуторалитровых пластиковых бутылях, пива, вяленой воблы, игрушек…
– Водки, сразу предупреждаю, – нет. Кончилась. Сейчас вот, в город съезжу, привезу – можете вечером зайти.
– Господи, – не выдержав, покривился Алексей. – Да с чего вы все взяли, что мне водка нужна? Мне б хлебушка да гречки чутьчуть… И еще спичек. Вот, на сотню. То есть не спичек на сотню, а всего…
– Понятно, что не спичек…
Хозяйка магазина принялась взвешивать на весах гречку, а молодой человек тем временем с любопытством разглядывал магазин. Добротные бревна, железные решетки на маленьких узких окнах, дверь… такие только в крепостях, попробуй, возьми! Если поджечь только… А это здесь могут, запросто! Не продала комунибудь ночью водки или так, из зависти. Вон, дворто какой, хозяйство, за углом – джип… Запросто могут поджечь, запросто, народ у нас такой, завистливый…
На двери амбара кнопками был прикреплен отпечатанный на ксероксе листок стандартного формата А4 с портретами двух мальчишек лет по двенадцати… Ага! Вот они, потеряшки. Ну да – фамилия, имена, возраст… Особые приметы, то есть – отсутствие таковых. Словесный портрет – «лицо овальное, волосы светлорусые, веснушки, глаза серые» – таких пацанов тысячи, миллионы… Одеты… Стандартно
