И даже в страшном сне не могло привидеться будущему студенту факультета социальных наук Лешке все то, что случится в один из жарких августовских деньков на Черном болоте. Плен, рабство, побег — и постепенное осознание того, что невероятный разрыв времен зашвырнул юношу в самое темное средневековье.
Авторы: Посняков Андрей
не «теперь» – давно уже.
Вот в такието заброшенные деревни и направил беглец свои стопы, справедливо полагая, что уже часа через дватри все, кому надобно, знать о предполагаемом упыре – убийце болотном – все, что нужно, будут. И приметы подробные – волосища длиннющие, бородища лопатой – и путь предполагаемый – на грунтовку, гад, вышел, да в город. Надобно бы всех лесовозников опросить – где хоть упырь слезто? Кто там у нас в рейсето был? Одних официальных лесозаготовительных организаций – четыре штуки, у каждой – парк в полтора десятка машин, ни одна не простаивает. А еще дикие, черные лесорубы?! Да и кроме лесовозов ведь и иной транспорт имеется – те же рыбаки, дачники… Дня три только возможных свидетелей устанавливать придется, если не больше. Ну, пусть оно идет, времято…
Подумав, Алексей все же свернул к своему старому бивуаку, прихватил гречку, спички, соль – чего добру зря пропадать? И уж потом, поглядывая на небо – то начинало моросить, то вновь показывалось солнышко, – зашагал себе вдоль реки, стараясь держаться чуть поодаль от берега – вот уж теперьто совсем незачем было бы сталкиваться с рыбаками.
К ночи так к месту и не добрался, заночевал в лесу, а уж потом, в двух местах вброд перейдя реку, побежал бегом, стараясь согреться. Ночью так толком и не выспался, продрог, да и на бродах да в росе вымок. К тому же накрапывало… и это было неплохо – нет вертолета над головой. Хоть, конечно, и лес кругом, а всетаки без винтокрыла както укромнее кажется.
Путник прошагал еще часа четыре без перерыва, потом немного отдохнул, пожевал гречки, снова пошел дальше, ориентируясь по старым просекам и охотничьим тропкам. Пару раз сбивался с пути, искал покосившиеся от времени столбы, шел дальше и вот, уже ближе к вечеру, показались за холмом серые, крытые ольховою дранкой крыши. Деревня. Какаято из заброшенных – Лесново, Почугино, Возгрино – тут таких много имелось.
Все! Пришел. Добрался. Теперь бы не напороться на чужих – все тех же охотниковрыболовов.
Алексей подходил к вымершему селению осторожно, с подветренной стороны, всякий раз прислушивался, опасаясь услышать собачий лай. Нет, пронесло – не было в деревне собак, и людей, похоже, не было. Подойдя к околице, путник нарочно покричал, позвал:
– Эй, Мишка, Семен! Вы тут, что ли? Ау! Отзовитеся!
Ответа так и не дождался – ну, ясно, нет никого. Вот и хорошо. И славно. Теперь выбрать избенку понеприметнее, заночевать – вон, темнеет уже, сумерки, солнышко село, теперь еще немного – и навалится совсем уж непроглядная темень. Небо смурное, серое, ночка беззвездной будет.
И хорошо. И славно.
Деревня оказалась не особо большой – с десяток домов – некоторые вообще покосившиеся донельзя, с провалившимися крышами, плюс парочка сожженных дотла пепелищ. Болееменее приличными Алексею показались лишь три избенки, в крайней из которых, ближе к лесу, он и расположился, осторожно толкнув жалобно заскрипевшую дверь.
В сенях чуть не упал – полто давно прогнил, провалился, однако плесенью вовсе не пахло – то ли нечему было гнить, то ли здесь все хорошо продувалось… Черт! Стукнулся о притолочину – с размаху, так, что в голове звенело. А и поделом – осторожнее надобно!
В горнице в оконных проемах еще уцелели стекла, на печи имелось какоето тряпье, которое небрезгливый путник тотчас же расстелил на полу вместо постели. Поискав дровишек – вполне сгодились старые стулья и саморубленый, выкрашенный темнокоричневой краской шкаф – развел в устье печи костерок, не забыв вытащить заслонку. Сварив кашу, с большим удовольствием поужинал, да, решив оставить осмотр местности на утро, улегся на приготовленное тряпье и тут же уснул – вымотался за деньто, притомился.
А когда проснулся, в глаза уже било солнце, и белое кружево паутины на окне оттеняло голубое прозрачное небо. Повезло с погодойто… Или наоборот – не повезло.
Поднявшись, Алексей тщательно обследовал горницу, заглядывая в те места, куда не удосужился заглянуть вчера – в старый, полный полуистлевшего тряпья сундук, в залавок, за печку. Кровати в избе не имелось – нет, точнее сказать, она была, но только в виде железного остова – матрас, судя по всему, хозяева забрали с собой при переезде. А, может, он просто приглянулся рыбакам – те и утащили на заимку или в шалаш. Или даже в соседнюю избу, всякое может быть. Короче, ничего интересного – ни припрятанной в старой глиняной крынке россыпи изумрудов, ни золотишка в цветочном горшке, ни даже наклеенных по стенам облигаций госзайма. Ничего!
Чердак!!!
Алексей хлопнул себя по лбу – ну конечно же! На чердаке, если хорошо посмотреть, много чего отыскать можно, старые люди отличались запасливостью и домовитостью, всерьез готовясь к третьей мировой войне: и спичками
