И даже в страшном сне не могло привидеться будущему студенту факультета социальных наук Лешке все то, что случится в один из жарких августовских деньков на Черном болоте. Плен, рабство, побег — и постепенное осознание того, что невероятный разрыв времен зашвырнул юношу в самое темное средневековье.
Авторы: Посняков Андрей
затаил дыхание, ожидая, когда враг – кто бы он там ни был – подойдет поближе… Ну давай, давай же! Те, двое, уже ушли далеко, уже скрылись в тумане, так что давай, давай, не медли!
И вот, наконец…
Ударило в камыши копье!
Беглец вовремя откатился, ухватился за древко, метнулся, целя ногами в грудь! Удар – словно выпрямилась сжатая пружина, – вражина не удержался на ногах, отлетел в сторону, и Алексей, навалился на него, словно тигр, выхватил изза вражьего пояса нож, полоснул по горлу, чувствуя, как заструилась по пальцам теплая кровь. А что было делать? Сейчас бы закричал, позвал подмогу. Болотный тать! Судя по виду – татарин. Ну ясно – тут таких шаек полно. Видать, подстерегали добычу на шляхе, а здесь, у болота прятались, да вот услыхали шаги… Кстати, а не те ли это разбойники, что заставляли шпионить за ним пастушка Сермяшку, сына ведьмы Миколаихи? Потолковать бы, да, похоже, слишком много их… Вона, захрипели у леса кони. Видать, почуяли чтото?
– Эй, Хамид, Ишкедан! Где вы?
Спросили потюркски. Ну точно – татары! Шайка! Теперь как бы выбраться – солнце встало уже, туман скоро растает. А обратно в трясину не сунешься – там двое. Можно, конечно, и их… но – к чему убивать без нужды? Да и некогда уже – вон, и всадники показались. В лес! Только в лес!
– Хамид! Ишкедан!
Еще четверо!
Шайтан бы вас всех побрал. Ладно…
Прихватив нож, Алексей змеей прополз в камышах и скрылся в кусточках, ожидая, когда всадники отъедут подальше – тогда можно будет проскочить к лесу, а уж тамто ищисвищи. Лес – не степь татарская.
А всадники не торопились! Стояли, некоторые даже спешились… Вот один пошел к лесу, другой – к кустам. Это что же, они ему путь перекрывают, что ли? Нет, так не пойдет!
Сжав губы, Алексей пошарил вокруг рукою и, ухватив какойто обломанный сук, корягу, швырнул ее в камыши.
– Хэй!!! Ха!!! – немедленно заверещал татарин, тот самый, что направился к кусточкам. – Там он, там!
Его сотоварищи – разбойничьи болотные рожи! – явно оживились, вытащили луки, сабельки…
Нуну, давайте, ловите.
Алексей уже давно был в лесу! Полюбовался немного на рыскающих у болотины сволочуг, сплюнул и, отыскав звериную тропу, быстро зашагал прочь. И – словно бы на прощанье – услыхал громкий звероподобный рев:
– Хамиииид!!!
Ага! Обнаружили наконец своего мертвяка! А и поделом – нечего почем зря стрелами кидаться.
Протопроедр вовсе не был гуманистом, хотя чтото подобное иногда прорывалось – как напоминание о том, что все же он человек не этого времени… Впрочем, как это – не этого? Как раз этого самого, можно сказать, собственноручно сотворенного! Или как там поученому? Нелинейные динамики, точка бифуркации, аттрактор? Знать бы точно, что он именно там… именно здесь… Что Константинополь не взят год назад султаном Мехмедом, что попрежнему гордо веет над бухтой Золотой Рог красножелтое ромейское знамя, что… Что все живы! Друзья и семья… сын, дочки, Ксанфия! Господи, Ксанфия… ведь ради них все…
Да, хорошо бы, не подвела Федотиха, отправила, куда нужно. И еще коечто нужно – не забывать о новом султане. Селиме… О возможном новом султане. И – о новом штурме. И – о новой крови…
Не забывать! И не дать совершиться. Но это потом, после. Сейчас главное – побыстрей оказаться в Константинополе. Побыстрей! Еще знать бы – какой это Константинополь? Вдруг да ошиблась бабка, и не Константинополь это вовсе теперь, а Стамбул? Не дай, бог, конечно, но… бывает ведь всякое. Знать бы, знать бы…
– Стой! Стой, кому говорю!
Путник резко остановился: изза бурелома навстречу ему выступили трое заросших бородищами мужиков с рогатинами, один даже – в стеганом тегиляе. Еще пара – помоложе – обреталась за буреломом, целясь в Алексея из лука.
– Он, он это, – заговорил один из парней. – Из тех, из татар, что Сермяшка рассказывал. Вон – и башка бритая. Басурманин!
Протопроедр усмехнулся – башка у него действительно была бритая. Старинными лезвиями «Нева» из высокоуглеродистой стали! А русские здесь голов не брили, брили – татары.
– Точно – басурманин! – один из мужиков, по всей видимости, старший, решительно махнул рукой. – Бей его, мужики!
– А, может, сперва к старосте отведем? – засомневался рыжий, с всклокоченной бородой, парень, в котором пленник, присмотревшись, к вящей своей радости узнал отходника Митрю!
– Епифан наказывал – всех допросить сперва, – напомнил старшому Митря.
– Да что допрашивать? – отмахнулся тот. – Все равно остальные уже ускакали, нехристи. Сермяшка сказал – токмо грязища изпод копыт полетела.
– Господи! Никак православные? – Опустившись на колени, Алексей истово перекрестился. – Митря, ты что же, не узнаешь меня?
– Не узнаю, –
