Царьград. Гексалогия

чем! Не будет мешать – и то хорошо.
Молодой человек кивнул, прекрасно понимая, кто это – «та»… Та же бабка Гаркатида, но – там.
– Ты сказала, ворота откроются в пятницу… а когда именно?
– Ночью. Ближе к утру.
– А…
– Ты прекрасно знаешь – где.
– Понял. Спасибо. Ухожу.
Вежливо поклонившись, Алексей повернулся и быстро пошел прочь, к белеющей неподалеку хижине. Аннушка и Селимио миловались в беседке – сквозь желтую виноградную лозу сверкнуло обнаженное плечо…
– Нет, нет, не сейчас, милый… увидят…
– Да ну… думаю, они там еще долго проговорят…
Молодой человек не стал мешать влюбленным, обойдя хижину, спустился вниз, к морю, где у причала, среди прочих судов, покачивалась и нанятая им…

…лодка.
Он прошел в ворота на раз! Просто вошел в пекарню гна Филоса позднею ночью. Естественно, владелец пекарни был предупрежден о том, что его собственность будет сегодня ночью использована для устройства засады ведомством сыскного секрета эпарха. Был поставлен в известность, да и конечно же ничего не имел против… Попробовал бы поиметь! Впрочем, черт с ним…
Алексей непроизвольно вздрогнул, когда за ним закрылись ворота. Повеяло холодом. Узкое пространство пекарни охватил мрак… внезапно разорванный яркой вспышкой свечи.
Свеча дрожала.
– Кто здесь? – таким же дрожащим голосом громко спросил ктото. – Кто? Я сейчас позову на помощь! Эй, эй…
Протопроедр ухмыльнулся, узнав тестомеса. Того тестомеса… оттуда…
– Лучше молчи, Фимка!
– Что? Кто? – парень поднял свечку повыше. – Господи! Неужто ты, Александр?!
– Я…
Алексей хорошо помнил, что был здесь известен как нищий философ Александр из Эпира.
– Ты что же, сбежал из…
– Помолчи!
– Молчу, молчу… Тебя ищут! Давно уже ищут, с осени…
– И ты конечно же донесешь, – недобро прищурился Алексей.
– О нет, нет… – тестомес, похоже, здорово испугался и готов уже был броситься на колени.
– Ладно, черт с тобой, доноси, – протопроедр подошел к воротам. – Только предупреждаю, это ведь именно тебя обвинят в том, что ты предоставил мне убежище. Иначе как бы я попал в пекарню? Дверьто заперта изнутри.
– И правда… – недоуменно протянул Фимка.
Алексей откинул засов:
– Ну, пока, парень…
И скрылся в ночи. Нет, не в самой ночи – на востоке, за Галатою, уже алела заря. И на ее фоне скребли небо черные когти минаретов АйяСофийе! АйяСофийе… мечеть…
Молодой человек был одет, как турок, – темнозеленый, на многочисленных пуговицах, кафтан до колен, широкие штаны, сапожки с загнутыми носами, на голове – пестрый тюрбан, украшенный ярким павлиньим пером, за поясом – длинный увесистый кинжал, больше похожий на небольшой меч. Красавец – с ударением на последнем слоге!
Алексей направлялся сейчас к развалинам, что неподалеку от церкви Апостолов – бывшей церкви – там было где укрыться, спрятаться, переждать до утра. Правда, существовал риск нарваться на местных аборигенов из числа многочисленных шаек, вовсе никуда не исчезнувших и при турках, однако их протопроедр не оченьто опасался, куда меньше, нежели турецкой ночной стражи.
Чу! Кажется, ктото шел… Стражники? А черт его…
Алексей спрятался в углубление в стене и затаил дыханье. Гдето совсем рядом, за углом, послышались гулкие уверенные в себе голоса – ну, конечно, стражники, кому еще здесь сейчас бытьто? Как бы этот дурачок, тестомес Фимка, не кинулся сейчас к ним, не заблажил… Нет. Вроде не кинулся. Значит, не такой уж и дурачок.
Черт! Это кто еще?
Изза дерева, совсем рядом с затаившимся протопроедром, вдруг показалась качающаяся фигура в белом плаще. Фигура шла, казалось, бесшумно… нет, завывала!

О вино!
Ты – живая вода, ты – исток
Вдохновенья и счастья!

Пьяница!!!
Тот самый… ммм… суфий – ученый исламский философ. Из тех, что с некой придурью, с мистицизмом. Как же его? А, не вспомнить сейчас, да и ни к чему…
А, пожалуй, к чему!
Судя по четким, быстро приближающимся шагам – стражники явно свернули на вопли! Проклятый суфий… Ну теперьто уж без тебя никак!
Вмиг покинув свое укрытие, Алексей подбежал к пьяному:
– Позволь проводить тебя, о мудрейший, дабы по