И даже в страшном сне не могло привидеться будущему студенту факультета социальных наук Лешке все то, что случится в один из жарких августовских деньков на Черном болоте. Плен, рабство, побег — и постепенное осознание того, что невероятный разрыв времен зашвырнул юношу в самое темное средневековье.
Авторы: Посняков Андрей
привел сюда парня… Но – надо, надо было привести, обязательно надо. Пусть цинично, пусть жестоко, но… И когда это политика делалась чистенькими руками?
– Смотри! – жестко приказал протопроедр.
Томно понюхав розу, султан взмахнул рукой. Трубачи затрубили в длинные трубы. Чтото крикнул глашатай…
Янычары подтащили к плахе первого – зятя.
Несчастный дука чтото кричал ему, видимо, пытаясь хоть какнибудь подбодрить. Султан Мехмед выполнил последнюю просьбу Нотары – казнить его последним, дабы в последние минуты поддержать мужество своего старшего сына и зятя.
Сверкнула сабля… Со стуком упала на помост голова, покатилась, подпрыгивая. А тело – истекало кровью…
Нагнувшись, палач ловко схватил голову за волосы, показал ликующей толпе. О да, толпа ликовала – как мало ей надо для счастья!
Алексей скосил глаза на своего спутника: тот уже не кричал ничего, лишь не отрываясь смотрел. И был бледен, как полотно, а кулаки были плотно сжаты… И чуть шевелились губы – шептали проклятия. Или клятву?
Снова сверкнула сабля…
– Брат, – тихо прошептал Мануил.
И еще раз…
– А теперь – отец… Царствие им небесное, Господи!
И ни одна слезинка не выкатилась из глаз отрока. Лишь скрипнули зубы.
– Ты за этим меня сюда привел, Александр?
– Да. Ты должен был видеть.
– Спасибо, я видел, – улыбаясь, Мануил посмотрел на султана.
Алексей вздрогнул – нехорошая это была улыбка, волчья!
Такая, какая должна была быть!
– Ты мужественный человек, Мануил, – протопроедр осторожно взял парня за руку. – Пошли, нам пора.
– Пошли, – не отрывая взгляда от насаженных на длинные копья голов, согласно кивнул юноша.
– Мы пойдем сейчас…
– Мне все равно – куда.
А толпа рукоплескала, неистовствовала, шумела, громко славя султана – великого повелителя правоверных. Тупая, жаждущая крови толпа – жуткая надчеловеческая сущность, Голем.
– Слава султану, слава!
– Да продлит Аллах его дни!
А ведь здесь, на площади, собрались не только мусульмане, вовсе наоборот, большинство было православными подданными султана. И какой же стоял рев!
– Слава султану, слава!
Страшно!
Они просидели до самого вечера в харчевне «Под липами», у Амастридской площади, рядом с пекарней. Сидели долго, до самого закрытия, пока хозяин заведения – немолодой армянин с морщинистым лицом и квадратной бородкой, не дал понять уважаемым гостям, что пора бы и честь знать. И куда было идти? Да, пожалуй что, в пекарню, куда же ещето? Ночью… ночью все должно было свершиться, если, конечно, не обманула бабка Гаркатида. Хотя с чего б ей обманыватьто?
Успели вовремя – тестомес Фимка, похоже, заодно исполнявший обязанности ночного сторожа, еще не успел запереть двери. Мануила он, конечно, не признал, потому как никогда раньше не видел – ну разве гденибудь чисто случайно, – а вот Алексея явно испугался. Ну еще бы – кому приятно встречаться с лицом, находящимся в розыске? Тем не менее тестомес, справившись с первым испугом, приветливо улыбнулся:
– Чем могу услужить?
– Нам бы, Фима, укрыться, переждать до утра.
– Да ради бога! Ночуйте.
Тестомес был – сама любезность, и это почемуто ничуть не насторожило протопроедра: главнаято операция прошла без сучка и задоринки, можно было немного расслабиться, перевести дух. Алексей понимал, конечно, что его и Мануила – в основном, конечно, Мануила – будут искать, и искать очень тщательно – султан не потерпит надругательства над гаремом. Но все эти поиски вряд ли начнутся уже сегодня, а даже если и начнутся – успехом не увенчаются. Вообще никто никогда беглецов не поймает, как бы не ярился султан – не достать их в ином мире, не достать!
А тестомес уже раскладывал на небольшом столике нехитрый ужин – сыр, оливки, свежий – утренней выпечки – хлеб.
– Прошу откушать. Вот только вина нет… Ой! Знаю тут одно место…
Широко улыбнувшись, он выскользнул в приоткрытую дверь:
– Вы ждите. Я скоро!
– Хорош сторож, – покачал головой Мануил. И, опустившись на узенькую скамью, прикрыл глаза. – Господи… Господи… Бедный отец, брат… Кстати, моя сестра тоже в гареме! О Боже, Боже – за что нам такая участь?
За что? Протопроедр спрятал усмешку – кто бы говорил! Дука Лука Нотара сам, собственными руками, привел себя и свою семью к этому страшному концу. Лучше чалма, чем папская тиара? Нуну… Лучше оказалось? Хотя, с другой стороны – при чем тут Мануил? Слишком юн еще, чтобы идти против собственного отца.
Интересно, где тестомес раздобудет вино? Все харчевни уже закрыты, да и вообщето винопитие турками не поощрялось – Аллах запрещал. И как это вообщето не отличавшийся особым бесстрашием Фимка не опасается
