И даже в страшном сне не могло привидеться будущему студенту факультета социальных наук Лешке все то, что случится в один из жарких августовских деньков на Черном болоте. Плен, рабство, побег — и постепенное осознание того, что невероятный разрыв времен зашвырнул юношу в самое темное средневековье.
Авторы: Посняков Андрей
обращаться с этой штуковиной?
– Обижаете, господин протопроедр.
– Нам бы только до утра продержаться.
– До утра? А что будет утром?
– Постойка! Слышишь?
– Что? Они больше не стучат… Готовятся к штурму!
– Вот и хорошо, что не стучат… Слышишь, поет ктото?
Мануил напряженно прислушался:
– Ну да. Горланит какойто дурачок пьяным голосом… Сейчас стражники его схватят!
– Схватят? – протопроедр рассмеялся. – Полагаю, что нет.
– Но…
– Ты слова песни слушай!
Нищим дервишем ставши – достигнешь высот.
Сердце в кровь изодравши – достигнешь высот.
Прочь, пустые мечты о великих свершеньях!
Лишь с собой совладавши – достигнешь высот!
– Это Мешамедтизи, суфий, – тихо произнес Алексей. – Он никого не боится, даже самого султана, и уж тем более какихто там стражников.
– Ааа! – подойдя к пекарне, воскликнул суфий. – Кого я вижу? Никак, стражник Алныз?
– Не стражник, а десятник, уважаемый!
– О! ты уже стал десятником, Алныз? Этто ты велел закрыть харчевню так рано?
– Рано? Посмотри кругом, суфий, – ведь уже давно ночь!
– Ночь? Кто тебе сказал? Это тебе только так кажется, Алныз. Только так кажется… Кстати, а ты что делаешь здесь, у пекарни? Ловишь воров?
– Именно так, уважаемый Мешамедтизи! Опаснейших преступников.
– Это он меня называет опасным преступником, Мешамед! – приложив руки рупором к двери, прокричал Алексей.
– Ого! – удивленно произнес суфий. – А тот, кто там сидит – меня знает! Эй! Ты кто?
– Я Исмаил… Исмаил из Зефира.
– Аааа! Зефирец! А ято думал – куда ты пропал? А ты вот – в пекарне. Ты ее случайно с корчмою не спутал? Давай, выходи скорей, выпьем вина.
– Вот именно, уважаемый суфий. Пусть выходит, иначе, клянусь Аллахом…
– Мешамед! – снова возопил протопроедр. – Эти ифриты загнали меня сюда и обвиняют в какихто гнусностях.
– Ты кого назвал ифритом, подлый шайтан? – это уже не выдержал десятник. – Эй, парни, давайтека…
– Стойте, стойте, – поспешно закричал Алексей. – Я все ж таки решил выйти.
– Ну давно бы так!
– Коль вы и в самом деле стражники…
– Стражники, стражники, шайтан тебя побери! Вот и уважаемый суфий опять же подтвердит.
– Ладно. – Протопроедр решительно повысил голос. – Выйду…
– Ну слава Аллаху.
– Только сперва допью все вино. А то ведь знаю я вас!
– О Аллах, всемилостивейший и милосерднейший! Да не нужно нам твое вино, шайтан ты этакий!
– Все равно допью. Кстати, ты, говоришь, что тебя зовут Алныз?
– Да! Да! Алныз, чтоб ты провалился!
– Тактак… Значит, это десятник Алныз из ночной стражи заплатит по суду владельцу пекарни – благонамереннейшему и лояльнейшему подданному его величества султана, да живет он множество лет – за разбитую вдребезги дверь и за весь учиненный здесь разгром!
– А еще он заплатит почтеннейшим жителям квартала, – неожиданно подхватил Мануил. – За причиненное беспокойство!
Алексей одобрительно кивнул:
– Дада, им он тоже заплатит, вне всяких сомнений, ведь как раз гдето здесь, неподалеку, живет уважаемый кади!
– Да, он именно здесь живет.
– А ну вас всех! – помолчав, решительно сплюнул десятник. – Эй, парни, положите пока бревно. Подождем до утра, уж и недолго осталось. Мериб, Ишкедан, Новруз – останетесь здесь, сторожить. И смотрите у меня, чтоб ни одна мышь…
– Будет исполнено, господин десятник!
– Да… и ты, Керим, тоже останься с ними. Остальные – за мной! На обход квартала!
Послышались быстро удаляющиеся шаги. И немного погодя прозвучал заинтересованный голос когото из оставшихся стражников:
– Что, пьете свое вино, шайтаны?
– От шайтана слышим!
– Ноно! Не советую вам связываться с нашим десятником – он человек злопамятный.
– Я тоже злопамятный, – хохотнул Алексей. – Кстати, мой друг суфий еще тут? Чтото его не слышно.
– Ушел уже твой суфий, – хмыкнул страж. – Не дождался твоего вина. Но сказал – утром объявится.
– Вот и попируем!
Стражник замолк, перестал болтать и протопроедр. Уселся на узенькую скамью, устало прикрыл глаза. Подумалось вдруг некстати – а если? А если не получится ничего? Не выйдет? Вот встанет солнце, а турки и их чертов Стамбул никуда не денутся! Вот это будет номер! Что тогда?
– Что будем делать утром, господин протопроедр? – усевшись рядом, шепотом спросил мальчишка.
– Утром? – Алексей почесал затылок. – Прорываться! Я выхожу, ты – затаись и, выбрав момент,
