Царьград. Гексалогия

и порозовел! Что ресницами хлопаешь? Небось, хочешь узнать коечто? Узнаешь. Чуть позже.
– Но…
– Помнишь, ты обещал мне немного порадеть на сыскное ведомство? Ну, еще там, в пекарне…
– Конечно, помню, – мальчишка кивнул. – Уж точно. И не отказываюсь от своих слов.
– Вот и славненько! – Алексей потер руки. – Сейчас составим бумагу… Вернее, я ее уже набросал, пока ты тут валялся… нако, подпиши здесь, в углу… Молодец!
– Ну, рассказывай же! Объясни, что здесь такое…
– Тсс! – протопроедр прижал палец к губам. – Не ори так, распугаешь всех православных.
– Православных? А где же турки?
– А нука, встань! Ну давай же!
Отрок медленно поднялся на ноги, чуть пошатнулся.
– Подойди к окну…
Алексей распахнул ставни:
– Видишь Святую Софию?
– Ввижу!
– А минареты?
– Господи! Минареты – нет! О боже, о святой Михаил, да как же такое может быть? Может, это все мне снится? Прекрасный сон, подольше бы он не кончался.
– Нет, это вовсе не сон, друг мой, – пряча только что подписанную юношей бумагу в ящик резного бюро, Алексей улыбнулся. – А вот турки, минареты, султан – вот это все сон!
– И…
– И тем более – казнь. Не было этого ничего, понял? Все это тебя привиделось.
– Привиделось…
– Вот именно… Ну а теперь слушай, как тебе сейчас себя вести. Начнем с того, что три месяца назад ты утонул…
Вечером вся Амастридская площадь озарилась огнями! Повсюду играла музыка, люди радовались, танцевали, слушали уличных музыкантов и конечно же пили вино, закусывали… Столы были выставлены прямо на площадь! Для всех! Дука Лука Нотара праздновал возвращение младшего сына, давно считавшегося…

…погибшим.
Столица османского вилайета Караман Анкара встретила путников жарким восточным ветром, зеленью садов и тонкими стрелами минаретов. Дело было к обеду, и муэдзины созывали правоверных к намазу:
– Ла иллаху Аллааааа…
Именно сюда, в Анкару, и перебрался совсем недавно несостоявшийся завоеватель Константинополя султан Мехмед Неудачник – именно так его все чаще и прозывали, за глаза, разумеется. Бывшая османская столица – АдрианопольЭдирне – показалась султану слишком уж ненадежной. Слишком уж много было в ней янычар, да и до конца не покоренные румийцы все чаще поднимали головы, глядя на так и не сдавшийся Константинополь. Особенно плохи стали дела после взрыва двух крепостей на Босфоре, выстроенных как раз напротив румийской столицы. Когда – один за другим – прогремели взрывы, султан долго не мог прийти в себя, и необузданная ярость его многим вышла боком. Все уцелевшие из крепостных гарнизонов были немедленно преданы жестокой казни, исключением на этот раз не стали даже пушкариартиллеристы, к коим султан, по традиции, долгое время благоволил. Пушкари… Нет, в основной своей массе это не были турки: французы, англичане, немцы, чехи, венецианцы – кого только не было, султан платил щедро. Правда, и пробраться к османам стало теперь не такто легко – пушкарей перехватывали сербские юнаки и ромейские пограничники – акриты. Но все равно пробирались – охота пуще неволи.
Вот и сейчас – ехали.
– Кто такие? – на подходе к городу стояла небольшая крепость с зубчатыми башнями, сложенная из серых камней. Нечто вроде отдельно стоящих ворот, собственно через эту крепость и проходила дорога.
– Я – Андрей, Бурмаков сын, пушкарь, – порусски отвечал сидевший на медлительном муле светлобородый мужик с приветливым лицом и свернутым набок носом. – А это мой помощник, Алексий, – он кивнул на спешившегося Алексея, который и перевел слова пушкаря стражникам.
– А, пушкари, – турок одобрительно кивнул. – С вас приказано брать за проезд только две акче… но если дадите три, я вам могу порекомендовать у кого остановиться. Не пожалеете!
– Чего он там болтает? – небрежно спросил Бурмаков.
Протопроедр добросовестно перевел, потом обернулся к турку:
– Да, мы заплатим три.
– Вот и славно!
Маленькие серебряные монетки с приятным звоном перекочевали в широкую ладонь стражника.