И даже в страшном сне не могло привидеться будущему студенту факультета социальных наук Лешке все то, что случится в один из жарких августовских деньков на Черном болоте. Плен, рабство, побег — и постепенное осознание того, что невероятный разрыв времен зашвырнул юношу в самое темное средневековье.
Авторы: Посняков Андрей
– мол, еще повоюем!
Как раз в этот момент повозка явно поехала медленнее, а затем и вообще остановилась. Один из сидевших внутри – вместе с арестованными – стражников откинул плотный полог, чтото громко спросил и, оглянувшись, махнул рукой:
– Вылезайте, приехали.
Один за другим узники выбрались из повозки. Уже было совсем темно и над головами холодно мерцали звезды. Холодный ветер дул откудато с гор, раскачивая ветви деревьев, пахло конским навозом и почемуто – розами, вернее – шиповником. А, так и есть – повернув голову, Лешка увидел обширный сад. В руках стражников, потрескивая, горели факелы, добавляя к навозу и розам свежий запах смолы.
– Ну, чего встали? – Лешку весьма ощутимо приложили по шее, парень дернулся и, вздохнув, зашагал следом за копытобородым Каландисом – тот их, оказывается, сюда и привез. Сюда… Интересно было – куда? Впрочем, чего интересного? Здоровенный трехэтажный дом, довольно угрюмый, скорее даже – крепость, если учитывать маленькие оконца и башни. Сад был окружен железной оградой, через ворота которой к дому вела посыпанная песком тропинка. Когда подошли ближе, гремя цепями, залаяли псы. Они были невидимы в сгустившейся темноте, но, судя по лаю, чувствовалось – зверюги солидные, не какиенибудь там болонки.
Проведя арестантов длинным пустынным коридором, стражники спустились вниз, в подземелье, мрачное и сырое. Приоткрылась дверь… вторая…
В одну камеру втолкнули Лешку, в другую – Владоса. Ну, ясно – разобщили, суки… Лязгнул засов.
Внутри оказалось темно, сыро и холодно. Чтобы не озябнуть, Лешка принялся прыгать… но прыгать долго ему показалось не интересным. Тогда он стал делать вид, что заводит гусеничный трактор. Подняв ногу, забрался в кабину – вытянул руку – включил «массу». Спустился. Снял крышку с двигателя. Нагнулся, аккуратно поставил рядом. Намотал на шкив тросик. Резко, с силою, дернул. Эх, не повезло, не завелся с первого раза. Есть ли в «пускаче» бензин? Нету! Так и знал, что нету. Залить. Взять канистру. Поднять. Осторожненько… Ага! Теперь – снова шкив. Дернул! Рраз! Два! Три… Ага! Завелся… загрохотал основной. Теперь перевести рычаг, выключить пусковой движок… Хуу, слава богу. Умаялся!
Лешка согрелся, что ему сейчас, для начала, и надо было. Теперь настала пора подумать, поразмышлять. Итак – как юноша и предполагал, вернее, как предупреждала Балия – старик Николай занимался совсем уж опасным и предосудительным делом, которое и молодымто не всем по плечу, не говоря уже о пожилых людях – короче говоря, шпионил. И надо ж было такому случиться, что он, Лешка, как раз и попался со шпионской информацией в кармане… ну, не в кармане, за пазухой. Что ж у него теперь будут спрашивать? А что всегда спрашивают у шпионов? На кого работаешь, тайники, информаторы, связь… А ведь ничегошеньки Лешка не знает. Знал бы – выдал, конечно. Какая ему, к чертям собачьим, разница, на какой стороне быть? Но в томто вся и штука, что ничего такого известно не было! А в истину, естественно, тюремщики не поверят. Да никто бы не поверил. «Твоя грамота? О, нет! А как у тебя оказалась? Случайно нашел под телегой. Ой, не смеши мои шнурки!»
Это уж точно – никто не поверит. Одно слово – шпион. Под это дело вполне и повесить могут. Или голову отрубить – как тут у них принято? И не одного Лешку – и Владоса, и старика, и Георгия – всех! Ну, надо же, так всех подставить!
Юноша застонал, обхватив голову руками. Если они схватили старика… Интересно, что тот скажет? Хорошо бы – правду, тогда получится, что парни тут ни при чем. А скажет дед правду? Черт его знает. В зависимости от того, что ему будет выгоднее сказать. С одной стороны, если много людей замешано, то, вроде бы как групповуха получается. А если один… А вдруг здесь наоборот – на всех вину распределяют. Тогда старику выгодно их оболгать, представить своими помощниками… Или вообще сказаться не при делах, ведь, похоже, уликто против него никаких нет! Да против всех нет, только против Лешки. Хорошо б одному и ответить.
Он так и не заснул до самого утра, все мерил шагами темницу, думал. И думы его нарушила лишь отворившаяся дверь, и властный голос приказал выходить.
Его привели наверх, в комнату со сводчатым потолком и маленьким оконцем, сквозь которое робко пробивался слабый утренний свет. На широком столе чадил светильник.
– Ой! – сидевший за столом человек – толстяк в длинном черном балахоне – улыбнулся вошедшему, словно родному. – Кого я вижу! Садитесь же, уважаемый господин!
– Спасибо, – усаживаясь на массивный стул, вежливо поблагодарил Лешка. – Но вы, верно, ошиблись.
– Все так говорят, милый, все… – толстяк потер руки и зыркнул на стражу. – Оставьте нас!
Крепко привязав Лешку к стулу, стражники удалились.
– Ну? – улыбнулся
