И даже в страшном сне не могло привидеться будущему студенту факультета социальных наук Лешке все то, что случится в один из жарких августовских деньков на Черном болоте. Плен, рабство, побег — и постепенное осознание того, что невероятный разрыв времен зашвырнул юношу в самое темное средневековье.
Авторы: Посняков Андрей
– иногда башня использовалась и в качестве маяка – в штормовую погоду на ее верхней площадке разжигали костер. Все это поведал парням их новый знакомец Авдей, пока чесали языками по пути в селение.
Лешка все сомневался – а стоило ли воспользоваться предложением крестьянина? Ведь Дармыс находился на территории Трапезундской империи, и в селении наверняка имелся и староста, и еще какиенибудь официальные лица. Вот, доложат они о чужаках в Трапезунд… А вдруг? Вдруг хоть ктото догадается?
Своими сомнениями Лешка поделился с Владосом – шепотом и порусски.
– Да брось ты, – отмахнулся тот. – Мы же не на год сюда едем – от силы недели на две.
Лешка все равно до конца не успокоился, полагая, что не стоит терять бдительности – спасибо, один раз уже потерял. А вышло так, что вроде бы он и беспокоилсято напрасно.
В доме Авдея гостей встретили хорошо – накормили, напоили кислым вином и уложили спать на гостевой половине, где обычно жили нанимаемые хозяином рыбаки. Но сейчас никого не было – не сезон. Зато были две девушки: одна – хозяйская дочка, вторая – племянница. Последняя – то и посматривала на Лешку во все глаза! Юноша тоже обратил внимание – девчонка по своей конституции чемто напоминала Балию – такая же худая, а, значит, по местным меркам – не красивая, красивыми здесь почемуто считались женщины в теле. А вот Лешке подобные сдобные пышки не нравились, то ли дело такие, как Гюльнуз или Балия… Или вот – Анна, именно так звали племянницу Авдея Агрипулоса. Не очень высокого роста, но стройная, длинноногая, волосы, заплетенные в две косы, светлые, но все же нельзя сказать, что блондинка, скорей, светлорусая, с этаким золотистым оттенком, щеки чуть впалые, а глаза… даже и не сказать сразу, какого цвета. Если смотрит прямо – вроде бы карие, а отведет взгляд – зеленые. У Лешки, кстати, точно такие же – были они глазами похожи.
Авдей, имея большое хозяйство, держал племянницу в строгости, впрочем, как и дочку. С раннего утра и до позднего вечера обе хлопотали по дому – кормили и доили коров и коз, присматривали за гусями и курами, ухаживали за лошадьми, да еще успевали управляться по дому – работы хватало, присесть некогда.
Катерина, дочка Авдея, девка была, по местным меркам, на загляденье – крепенькая, с большой грудью и широкими бедрами, щеки румяные, черная коса, синие очи. Всем удалась девка – недавно пятнадцать минуло, пора уже и замуж выдавать. А женихто был на примете – некто Лисандр, молодой рыбак и владелец трех лодок. Из богатой семьи парень, уже и сватов засылал, да Авдей решил пока повременить со свадьбой – подождать до осени, как и принято было. Таким образом, Катерина с Лисандром считались помолвленными, и молодой рыбак частенько захаживал в гости.
– А однажды, смотрю – милуются! А у Катьки рубаха расстегнута аж до пупа! – азартно поведал Лешке с Владосом Корнелис, младший авдеев сынишка.
– Что ты говоришь?! – Владос поцокал языком. – Неужто прям до пупа?
– Ну, почти, – Корнелис оглянулся и смешно наморщил нос.
Ох, и любил же поговорить этот парень – язык, что помело, а рот вообще не закрывался. Он чемто походил на сестру – темненький, синеглазый, с круглым пухлощеким лицом – только тощий, как Анна.
– А вот другая твоя сестрица, – словно бы между прочим поинтересовался Лешка. – Она как, тоже с кемто помолвлена?
– Анка – то? – мальчишка – а было Корнелису гдето лет двенадцать – презрительно скривил губы. – Кто ее такую возьмет? Тощую да еще и порченую!
Владос захохотал:
– Я смотрю, не оченьто ты ее любишь!
– А с чего мне ее любить? – огрызнулся парнишка. – Она не нашего рода, приблудная. Мать ее както спуталась с турком – вот Анна и родилася. И сама, когда жила еще в своей деревне, говорят, с турками любовь крутила, зараза! Ее за это дело деревенские в перьях с навозом вываляли, хотели утопить, да турок ее отбил, увез. А потом этого турка вроде убили.
– А Анна что?
– Чточто… Горные разбойники, а – скорее всего – турки, деревню скоро сожгли, вот тогдато Анка туда и вернулась – похоронить мать. И больше к туркам не пошла – не к кому, говорит. К нам, дальним родичам, прибилась. Отец ее взял, она ведь, Анка – то, к любому труду привычная, да и работает, как лошадь. А что ей еще делатьто? Замуж никто не возьмет – кому нужна «турчанка», так ее у нас и прозвали. Только вы ее так не называйте – не любит, может и кинуться чемнибудь тяжелым, с нее станется, – Корнелис кривовато улыбнулся.
– Что, уже попадало? – захохотал грек. – Правильно, и нечего обзываться.
– Ну, вот, – мальчишка обиженно поджал губы. – И вы издеваетесь.
Вообщето, гости хорошо попали – их здесь даже лечили, когда хозяин увидел, как Лешка с Георгием сжимали от застарелой боли губы – спиныто еще побаливали.
– Что же вы раньшето не сказали? – покачал
