Когда знаменитый покоритель сердец герцог Джеред Мэндевилл сделал предложение юной Тессе Эстли, девушка решила, что сбылись ее самые сокровенные мечты. Как же она была наивна! Легкомысленному повесе просто понадобилась красивая, невинная невеста из достойной семьи, которая родит ему наследника — и уедет в сельское поместье, дабы никогда не вмешиваться в блестящую столичную жизнь мужа. Однако Тесса — не из тех женщин, которые с радостью принесут себя в жертву. Она влюблена в Мэндевилла до безумия и готова на все, чтобы покорить его сердце.
Авторы: Рэнни Карен
открывала немало своих прелестей.
Любовница и чей-то муж. Далеко не самое необычное зрелище. Едва ли не общепринятое. Тесса слышала по меньшей мере об одном случае, когда однажды вечером муж в такой ситуации столкнулся лицом к лицу со своей собственной женой. Оба вежливо раскланялись и сделали вид, что незнакомы. Изумительное присутствие духа, особенно если учесть, что каждый был в сопровождении любовника.
В конце концов, это же театр.
Станет ли она через пять лет такой же? Разочарованной и совершенно довольной тем, что выстраивает свою жизнь отдельно от Джереда, удовлетворенной адюльтером как успокоительным средством против неверности своего мужа? Она так не думала, но в то же время месяц назад и представить не могла всех своих приключений в Лондоне.
Ее платье было сшито в русской манере: сочетание шелка и атласа, с талией под самой грудью, короткими пышными рукавами и низким круглым вырезом. Шлейф на плечах был закреплен тонкими шелковыми ленточками, почти розовыми, не достаточно светлыми, чтобы сливаться с ее кожей. Сам шлейф был расшит лентами — сотня ярких бутонов, оттеняющих строгость бледно-розового шелка. Это было противоречие: дерзкое платье и абсолютная простота отделки. Она не надела украшений, даже длинных каплевидных сережек, которые рекомендовала модистка. Ее волосы были заколоты так, что видно было, что их так же легко распустить. Ее шнуровка была такой же тугой, как и для платья менее свободного покроя — чтобы выгоднее продемонстрировать ее грудь, как сказала модистка. И действительно, она как будто плыла над корсажем с каждым ее вдохом.
Как было бы замечательно, если бы она могла двигаться с легкостью! Она позволила бы себе даже немного ссутулиться в кресле вместо вынужденной позы, диктуемой скованностью наряда. Каждый предмет одежды, носимый мужчиной или женщиной, был создан для того, чтобы колоть, тереть или любым другим способом раздражать тело.
Тесса со щелчком закрыла веер, раскрыла его снова и улыбнулась сестрам Кроуфорд, которые разглядывали толпу, как любознательные птички. Подруги ее матери, они были очаровательны и, без сомнения, знали все обо всем: начиная от того, как отмеривать чай для заварки, до того, как правильно жить. Сестры Кроуфорд были двумя из двенадцати членов литературного салона, который посещала ее мать, когда бывала в Лондоне. Не было случайностью, что каждый без исключения член этого литературного собрания за прошедшие несколько дней нанес Тессе визит. Она подозревала, что ее мать объехала всех своих друзей и дала понять, что ее дочь будет рада гостям.
От досады Тесса готова была съесть свой веер!
Как ни раздражалась она из-за позиции матери, но никогда не могла долго на нее злиться. Это ведь все равно что ругать ветер или сердиться на дождь. Елена Эстли благодаря своим личным качествам была как сила природы. Проще было позволить ей действовать по-своему, дождаться, пока все закончится, а потом вернуться к своим собственным планам. Елена пригласила престарелых сестер в театр не только потому, что дочери была нужна компания, но также и потому, что прекрасно осознавала их ограниченные возможности. Она сомневалась, что у них хватило бы денег купить билет в театр. Таким образом, ее миссия в этот вечер имела две цели: привлечь внимание мужа дочери и сделать добро двум леди, которые ей очень нравились.
Шум в театре был похож на жужжание сотен пчел в маленьком улье. Пьеса должна была начаться уже пятнадцать минут назад, но не было видно никаких признаков, что занавес скоро поднимут.
Как будто по ее команде, одну за другой погасили свечи в верхнем канделябре, оставив только бра между ложами, расположенные так, чтобы не соприкасаться с массивными драпировками. Создавалось впечатление, что свечи очерчивают каждую ложу, взывая к другим зрителям: смотрите, здесь настоящее представление. Разглядывайте эти диорамы, выставленные для вашего удовольствия.
Именно в этот момент и прибыл Джеред.
Он уже перестал пытаться узнать, как его жена получает информацию. Будь это служанка или горничная, или Чалмерс, его словоохотливый камердинер, — не важно, но каким-то непостижимым образом Тесса умудрялась предугадывать его намерения на вечер и следовать за ним. Или, как сейчас, затаилась в ожидании его появления — как хитроумный терпеливый паук. Один из капельдинеров предупредил Джереда о ее присутствии как раз вовремя, чтобы арендовать другую ложу.
Она была одета в платье бледно-розового, изысканнейшего цвета. Трудно выглядеть более привлекательно.
Он окинул мрачным взглядом переполненный театр, уверенный, что каждый зритель больше следит за ее улыбкой, чем за пьесой. Жаль. Они не увидят то, чего так
