Невеста для герцога

Лондон.
Она посмотрела на его портрет, висящий в гостиной. Его было видно отсюда через дверной проем — факт, который не обнаружила ее мать. Тесса не сомневалась, что та закрыла бы дверь или, того хуже, убрала картину, если бы знала, что дочь может видеть ее. Как странно, что она ощущала враждебность матери к Джереду, хотя на эту тему никогда не было сказано ни одного слова. Ни звука осуждения, презрения или обвинения. И все же ощущение чего-то гнетущего витало в воздухе, невольно напоминая об этом человеке.
Тесса пристально посмотрела на портрет. Он был почти в натуральную величину и, несомненно, вызывал симпатию у непосвященного созерцателя полотна. А вот каким был на самом деле оригинал?
Его шотландское происхождение угадывалось в цвете его волос — таких темных, в чертах лица. Странно, но он никогда не вспоминал о матери и отце — или сестре, которая присутствовала на их свадьбе и была торопливо увезена мужем, нервным и не слишком любезным господином. Она думала, что знает его всю жизнь. Может быть, так казалось потому, что она столько лет разговаривала с ним в своем воображении? Даже если так, это совсем не подготовило ее к присутствию этого человека в ее жизни. Она могла бы слепить его скульптурный портрет. Ее пальцы точно знали форму его челюсти, полноту нижней губы, то, как опущены уголки его глаз, придавая облику какую-то ранимость.
Она замкнулась в себе. Это был способ противодействия эмоциям. Без особого труда она могла натянуть воображаемое одеяло на свои мысли, охраняя их от таких неразумных чувств, как сожаление, боль, тоска, — все это с некоторых пор только мешало ей жить.
Было ощущение, что с ее наивностью удалось покончить только сейчас. Последний барьер между девочкой и женщиной не сломался в ту первую ночь, когда Джеред обнял ее и стал ее учителем в любовных делах. Не произошло это и во все последующие ночи, когда он демонстрировал ей страсть во всех ее проявлениях.
Это случилось сейчас, когда она смотрела на лицо человека, которого любила, — и поняла с болезненной ясностью, что тот никогда не полюбит ее.

Парнишка остановился посреди коридора, озираясь вокруг в поисках мяча. И столкнулся с жестким взглядом Джереда. Мальчик опустил глаза, нагнулся, чтобы поднять свой мяч и крепко сжал его в руках. Боялся, что его отнимут?
— Ты не должен играть здесь. Тут столько дорогих вещей, которые можно испортить, — сказал ему Джеред. Это были слова его отца, не его. — Бесценных вещей, — услышал он свое бормотание. Разве он когда-то не вел себя так же, как этот мальчишка — упрямый, своевольный? Джереду захотелось вырвать мяч из рук ребенка и швырнуть его в ближайшее окно, только чтобы понять, что голос его отца умолк. Но он этого не сделал.
— Я охраняю мою сестру, — сказал мальчик угрюмо. Губы плотно сжаты. Голубые глаза смотрят враждебно. С таким трудно поладить.
— Ты, должно быть, Гарри, — сказал Джеред пристально смотрящему на него мальчишке. — А где твоя собака? — спросил он, пытаясь завести дружелюбный разговор.
— Она погибла.
— Мне очень жаль. А почему твою сестру нужно охранять?
— Чтобы защитить ее от вас.
Ну что ж, ничего другого он и не ожидал, вполне логично, не так ли?
— Где Тесса?
Он уже был в ее комнатах. Там не было ни души и стояла какая-то мистическая тишина. Ощущение, похожее на то, что возникло у него после смерти матери, как будто маленькое облако спустилось с неба с одной только целью — погрузить его во мрак, в меланхолию. Он вышел, решив, что это было случайное ощущение, результат слишком многих бессонных ночей.
— Где моя жена?
Упрямый взгляд, но никакого ответа.
— Ну, она определенно не живет в коридоре, так? Если ты охраняешь ее, мальчик, то делаешь это плохо.
— Сколько вам лет, Киттридж — тридцать один? А Гарри всего восемь. Вы не совсем на равных, не так ли? — Грегори Эстли стоял на лестничной площадке. Без сомнения, он обладал качествами, положенными каждому хорошему отцу. Он боится за своего сына? Джереду внезапно захотелось в приступе раздражения выпороть младшего Эстли. Он бы и сделал это, если бы не думал, что мальчишка может укусить его.
Это было неравноправное соперничество. Но Уэллборн ошибался, если считал, что его сын не справится с ним. Как это графу Уэллборну удается производить на свет таких упрямых отпрысков? Если остальные его дети такие же, как Тесса и Гарри, то Джеред может только пожалеть Грегори. Нелегко ему справляться с ними.
— Где моя жена? — спросил он, готовый к отпору.
— В оранжерее, — спокойно ответил Грегори, удивив его. — И очень хочет поговорить с вами. — Еще один сюрприз. — Точнее,