Когда знаменитый покоритель сердец герцог Джеред Мэндевилл сделал предложение юной Тессе Эстли, девушка решила, что сбылись ее самые сокровенные мечты. Как же она была наивна! Легкомысленному повесе просто понадобилась красивая, невинная невеста из достойной семьи, которая родит ему наследника — и уедет в сельское поместье, дабы никогда не вмешиваться в блестящую столичную жизнь мужа. Однако Тесса — не из тех женщин, которые с радостью принесут себя в жертву. Она влюблена в Мэндевилла до безумия и готова на все, чтобы покорить его сердце.
Авторы: Рэнни Карен
на них ответы. Когда Тесса лежала в своей спальне, родители охраняли ее дверь, а он оставался в своей комнате и пил.
Это было бесполезное занятие. Хотя и приносило облегчение на какое-то время. «Еще одно прегрешение, дядя? Еще одна черта, которую я перешел?»
Он отпустил Чалмерса. Эта ночь была холодная, из тех, что не располагают к поездкам. Ледяной ветер заставлял дрожать даже в самых теплых каретах. Да и не было никаких мест, куда он хотел бы поехать. Эдриан в чем-то прав, большинство развлечений в последнее время бледнели в сравнении с его собственными воспоминаниями.
Что с ним происходит?
«Тесса уже очень давно любит тебя, Джеред. Но я не знаю, испытывает ли она по отношению к тебе то же самое, что раньше, или твои поступки заставили ее чувства измениться».
«Вне всяких сомнений, дядя. Она смотрела на меня так, будто я сам дьявол».
Содержательный обмен мнениями.
Свеча зашипела, брызгая воском, и в конце концов погасла. В ящике внизу их было полно, но Тесса не стала зажигать другую. Не имеет значения, сидит она в темноте или нет.
Она плохо спала с тех пор, как уехал Джеред. Ладонь легла на ее ночную рубашку, поверх шрама на груди. Почему он покинул ее, не сказав ни слова? Не сделав попытки поговорить с ней наедине?
Ей действительно должно быть все равно, разве не так? Ведь он ясно дал понять, что не желает, чтобы она оставалась в его жизни.
Лондон стал для нее проклятием. Для нее были неприемлемы развлечения, которыми так восхищались люди его круга. Она ненавидела запах дыма в воздухе, несмолкающий шум, лондонскую грязь. Конечно, здесь все, что только можно пожелать, легко получить за деньги. Герцог Киттридж имел их достаточно, но использовал для дурных целей.
Она положила руку на шрам и стала осторожно массировать. Он сильно зудел. Это знак, что скоро все заживет. По всем признакам она выздоравливала. Могла стоять и даже передвигаться без боли. Но что делалось в ее душе? Внутри, где прятались все мысли и чувства, боль не отпускала.
Память услужливо воспроизводила множество эпизодов. Ночь приносила сны. Но даже в сновидениях она не могла освободиться от чувства стыда, такого глубокого, что он стал частью ее натуры. Стыда не только за то, что она сделала, но и за осознание того, что еще есть глубины порока, в которые она спустилась бы. Если бы Джеред улыбнулся ей. Если бы прошептал ее имя. Она бы улыбнулась и обняла его. «О, Джеред! Пожалуйста, люби меня!»
Ее мать ошибалась. Может быть, невольно. Но она вышла замуж за человека, который обожал ее с самого первого момента их встречи. Человека, который был благороден и добр. Он был благословением не только для своей семьи, но и для мира, в котором он жил. Легко принимать жизнь, когда она дарит тебе такого спутника.
Гораздо труднее, когда все, чего ты страстно желаешь, никогда не совершится.
— Ваша светлость, вы же не собираетесь подниматься туда? — Глаза Чалмерса сделались круглыми от удивления.
Хорошо, что на небе полная луна — воровством лучше заниматься именно в такие ночи. Это знали и предки его матери. Может быть, в конечном счете, быть наполовину шотландцем — это даже достоинство.
— Конечно, собираюсь. Я делал это уже сотни раз.
— Простите меня, ваша светлость, но это было много лет назад.
— Чалмерс, я еще не совсем в маразме. А ты плохой компаньон, если не можешь сказать ничего, кроме предостережений.
— Прошу прощения, ваша светлость. Но нет ли другого способа?
— Если только ты не хочешь, чтобы я встретился с горгоной или был вызван на дуэль. И тогда, вполне вероятно, мне бы размозжили голову пулей.
— Вы уверены, сэр, что мы не могли бы просто проскользнуть через черный ход и подняться по лестнице? Она предназначена для слуг, а они сейчас все уже наверняка спят.
— Какого же дьявола ты не сказал об этом раньше?
— Мне бы не хотелось лишить вашу светлость удовольствия от предвкушения этого приключения.
— Я так понимаю, ты меня порицаешь, Чалмерс?
— Сэр, вы не могли бы говорить потише? — прошептал его камердинер.
— Я буду молчать, пока мы будем пробираться через черный ход. Хотя, должен признать, подъем по лестнице лишает похищение романтизма.
— Я боюсь, ваша светлость, что не вижу в этом ничего хоть сколько-нибудь романтичного.
— Как только я поднимусь наверх, ты, Чалмерс, можешь сделать вид, что ты ежик, и покатиться шариком назад в карету.
— Вы уверены, сэр, что вам требуется мое присутствие?
— Да ладно, Чалмерс, бодрящее морское путешествие — вот что тебе нужно, чтобы стряхнуть с себя паутину.
— Я действительно
