Пожиратель Кланов

Вообще, убить наследника Вирго теперь мне было бы несложно. У меня получилось прикончить даже Лишура, который был и старше, и опытнее, и состоял в более высокородном клане, что наверняка означало и лучшие подходы к тренировкам. К тому же после пожирания “сердца” четвёртой эволюции я стал ещё сильнее, чем во время боя с Ресфали.
Да, прорыв прямо сквозь пламя, тем более пламя одарённого третьей ступени, сулил множество неприятных ожогов. Однако прочность моего тела также выросла, и я без особых проблем смог бы потерпеть. А меньше чем через секунду мои пальцы сомкнулись бы на горле Салара и всё было бы кончено.
И, пожалуй, окажись ситуация иной, встреть я Салара просто на улице, я бы так и сделал. Смерть жениха, очевидно, будет означать разрыв помолвки, что было одной из моих целей в поместье Вирго.
Однако сейчас, учитывая пикантное положение, в котором я застал Салара, кончать его на месте было бы слишком просто.
Да, когда их с безымянной барышней найдут мёртвыми в одной постели, слухи всё равно поползут, и даже смерти семидесяти одарённых не смогут полностью их заглушить. Но мне была не слишком интересна подмоченная репутация Вирго, тем более когда от самого клана, по сути, уже ничего не осталось.
Куда милее мне было бы увидеть лицо Салара, когда о его измене станет известно Эллисе, и когда девушка, не лезшая в карман за словом, начнёт крыть его матом в праведном гневе. То, что Эллиса сама изменяла Салару со мной, в данном случае не имело никакого значения.
А потому, вместо того, чтобы кончать парня на месте, я решил устроить небольшое представление. Да, это было намного более рискованно, но потенциальные дивиденды были слишком заманчивы.
Приказы противостояния магии и магического щита активировались одновременно и пламя, яростно жёгшее кожу и вызывавшее сильнейшую боль, пусть и осталось опасным, стало вполне терпимым. Мана, правда, утекала с довольно большой скоростью, но за ночь я пожрал достаточно крови, чтобы это меня не слишком заботило.
Чтобы не стоять просто на месте, дожидаясь когда мой костюм для ночных проникновений полностью превратится в пепел, я рванулся вбок и, обогнув кровать, схватил за шею тоже уже подскочившую барышню. Быстрым и резким ударом лоу киком переломил пополам её ногу.
Так из-за боли ей будет намного сложнее применять магию. К тому же было бы неприятно, если бы она куда-то сбежала, оставив Салара пусть голым, но без главной улики его злодеяний против супружества.
К тому же я понадеялся на то, что Салар побоится атаковать, пока у меня в руках был заложник. Не тут-то было, наследник Вирго, и секунды не поколебавшись, направил струю пламени на нас обоих. Так что мне пришлось снова подрываться с места, уже вместе с барышней.
Вообще, подобная жестокость со стороны Салара была довольно странной. Согласно слухам, которые я успел собрать, он, хотя и не был особо благородным, вряд ли стал бы вот так просто атаковать женщину, с которой только что спал в одной кровати. И разговор, который у нас недавно состоялся, подтверждал, что психопатом, мастерски скрывавшим своё истинное безэмоциональное лицо, Салар тоже не был.
Однако, когда я оказался у окна и светлеющее небо в котором наконец осветило лицо заложницы, все мысли по этому поводу отпали сами собой.
Барышня была довольно красивой, но в глаза мне бросилось не это. Причёска — собранные в косу волосы, ровно такая же, какую чаще всего носила Эллиса. И хотя мне из-за дальтонизма было крайне сложно судить о цвете волос, чисто навскидку он тоже был один в один как у баронессы.
И на этом сходства не заканчивались. Похожее телосложение, примерно те же размеры груди и бёдер, на левом плече, в том месте, где у Эллисы была небольшая родинка — то ли вытатуированная, то ли просто нарисованная чёрная точка.
И, самое главное: барышня, которой явно было хорошо за тридцать, была плотно загримирована, чтобы походить на совершенно конкретную восемнадцатилетнюю девушку.
— Хрена себе у тебя фетиши! — вырвалось у меня почти что бесконтрольно.
То ли недоумевающий, то ли впавший в ступор от подобных слов Салар замер на месте и даже магию отозвал.
К счастью, произнеся первое слово, мне хватило ума изменить голос, сделав его ниже и грубее. Иначе, если бы он узнал меня по голосу, пришлось бы всё-таки прикончить его, несмотря на то, что всё так хорошо складывалось.
Теперь было очевидно, почему Салар хотел прикончить меня вместе с барышней. Он просто хотел скрыть улики, даже не самой измены, а собственной одержимости.
С этим уже можно было вообще не волноваться, что Салар сможет отвертеться от обвинений в измене. Любой человек, если он только не был слепым, лишь раз взглянув на барышню, незамедлительно