Пожиратель Кланов

настолько, что можно было проглотить язык.
Содержавшейся в одной этой капле маны было больше, чем в литре крови Морнона. А после первой в мой рот упала вторая, потом третья, потом четвёртая, пятая, десятая…
Поток божественной крови лился в мою глотку. Я не успевал проглатывать её обожжённым горлом, она наполнила рот, начала стекать по щекам, подбородку, шее.
— Ты можешь приказывать мане исполнять свою волю! — сквозь охвативший меня экстаз я едва смог услышать голос Тизена. — Прикажи ей исцелить твоё тело, выгнать из него ману Вирго!
Противиться бесконечному наслаждению, разливавшемуся по телу, было почти невозможно. Но понимание того, что, если я не возьму себя в руки, то этот кайф будет последним, что я испытаю в этой жизни, всё-таки привело меня в чувство.
Как уже делал множество раз, я сконцентрировался на своём желании, том, чего хотел больше всего прямо сейчас. И приказал мане исполнить этот приказ.
И, к счастью, маны у меня сейчас было более чем достаточно. Потому что, если бы я попытался применить тот же приказ только с той маной, что имел, то, что он не сработал, стало бы моей наименьшей проблемой.
Мана, использованная для приказа, начала утекать из моего тела с огромной скоростью, превышающей темпы притока энергии из крови Тизена. И я отчётливо ощутил: если мана в моём теле кончится до того, как приказ будет исполнен, то на подкормку этого приказа пойдёт уже энергия моего организма.
При этом остановить отданный приказ я уже был не в состоянии, и наверняка сдох в итоге, если бы не то, что свою работу приказ всё-таки делал. Я ощутил, как восстанавливаются повреждённые огнём органы, и, что куда важнее, как выдавливается из организма чуждая, жаркая, полная необузданного пламени мана. Именно на это, а не на регенерацию, утекало столько энергии.
Когда я смог разлепить веки, то увидел всего в полуметре над собой могучий и толстый, как бочонок, бок Тизена, в светлой чешуе на котором зияла кровавая рана. Именно из неё на меня и текла кровь бога, кровь, которой не хватало для того, чтобы я смог восстановиться и выжить.
Подняв руки, я схватился дрожащими пальцами за края раны и, подтянувшись, впился в плоть огромного змея зубами. Бог вздрогнул, но ничего не сделал, позволив мне жрать его живьём.
И это помогло. Концентрация маны в мясе была выше, чем в крови. И после того, как я откусил и проглотил несколько кусков, скорость, с которой мана утекала на исполнение приказа, выровнялась с темпами её поглощения.
Спустя несколько минут я почувствовал, что вся мана Вирго была изгнана из моего тела, а тело почти полностью восстановлено. В ту же секунду Тизен извернулся всем телом, сбрасывая меня обратно на землю.
— Довольно. Ты и так получил больше, чем я собирался тебе дать.
— Спасибо за это, — улыбнулся я, вставая и собирая с лица и шеи оставшиеся капельки божественной крови.
— Помни об обещании, которое дал.
— Помню-помню. Не переживайте. А теперь, пожалуйста, объясните то, что хотели.
— Хорошо, — змей свернулся клубком, положив свои головы на кольца тела. — Для начала, хочу, чтобы ты понял, кто мы такие…

Люди называли Тизена, Вирго, Тхалсу и прочих богами, но это было верно лишь отчасти. Даже Палем, бог войны, несмотря на то, что был во много сотен раз сильнее трёхголового змея, не мог называться божеством в “правильном” смысле слова.
Истинным богом можно было стать, лишь заполучив в каком-то мире абсолютную власть, возвысившись над всеми остальными и став неоспоримым правителем. Только тогда от самой вселенной сущность, достигшая подобного уровня, получит титул бога и соответствующую силу.
Однако одной только силой этого было никак не добиться. Даже если представить, что какой-нибудь человек достигнет условной сотой ступени и сможет одним взмахом сжигать целые страны, богом ему стать не получится.
Чтобы получить возможность стать истинным богом, нужно было для начала завладеть, вот неожиданность, божественностью. Это была не какая-то энергия по типу маны или межмировой силы. Скорее божественность можно было считать озарением или, как её назвал сам Тизен, Даром.
Возможность управления огнём, молниями, деревьями или становиться физически сильнее во множество раз — это и был Дар, он же божественность.