Роберт Маккаммон. Официально — «второй человек» классической американской «литературы ужасов» после Стивена Кинга. Однако многие критики ставят Маккаммона (хотя и уступающего коммерческим успехом «королю ужасов») выше Стивена Кинга… Почему? Быть может — потому, что сила «саспенса» в произведениях этого писателя не имеет себе равных? Или — потому, что Маккаммон играет «черными жанрами» с истинным вкусом американского Юга? Прочитайте — и решайте сами!
Авторы: Маккаммон Роберт Рик
только о том, чтобы стряхнуть со своих рук и ног бренные оковы, которые наложил на них мир, снять с рук часы, а с шеи галстуки, освободить ноги от тесных выходных ботинок — и голыми броситься в реку, чтобы хотя бы на пять минут снова ощутить себя детьми. Нет такого человека, который бы не мечтал о свободе, о полной свободе и беспечности, которая была знакома нам лишь в детстве, когда дома есть папа и мама, которые обо всем позаботятся, если будет нужно, и которые будут все равно любить тебя, что бы с тобой ни случилось. Поверь мне, под маской самого сурового и сильного мужчины скрывается все тот же испуганный мальчик, которым он был несколько десятков лет назад, тот же юноша, который думает только о том, как бы ему забиться в уголок потише, где его никто не тронет.
Миссис Нэвилл отложила в сторону свои тетради и переплела пальцы рук.
— На моих глазах. Кори, мальчики превращались в мужчин, я сама была тому свидетельницей. Но тебе, Кори, я хочу сказать одну вещь: не забывай. Не забывай, понимаешь?
— Не забывать? Что?
— Все, — ответила моя учительница. — Все, что видишь и видел вокруг себя каждую секунду своего детства. Попрощавшись с прошедшим днем, обязательно забери с собой его кусочек, каким бы этот кусочек ни казался простым и невзрачным, спрячь его в самый дальний уголок памяти и храни там как зеницу ока, как самое драгоценное сокровище. Потому что твоя память и есть самое ценное и вечное сокровище на свете. Память — это дверь в твое прошлое, Кори, где ты сможешь укрыться от невзгод настоящего и будущего и найти силы пережить трудности. Память — это твой учитель и воспитатель, который никогда не предаст тебя и будет всегда с тобой. Когда ты смотришь на что-то, помни, что смотреть просто так — это легкомысленное расточительство; ты должен видеть. Видеть во всех подробностях, во всех внутренних и внешних мелочах. Если ты попытаешься описать то, как ты видишь это в своей памяти, и поделишься своим сокровищем с другими, то станешь от этого еще богаче, уверяю тебя. Легче всего, Кори, пройти по жизни глухим, слепым и бесчувственным ко всему. К несчастью, таких людей большинство, они окружают нас со всех сторон и считают такое существование единственно верным и обыкновенным. Их немало вокруг тебя сейчас, и такие люди в основном встретятся тебе в будущем. Они бредут мимо чудес нашей жизни, робея и не решаясь поднять глаза или чуть-чуть приоткрыть уши, чтобы услышать прекрасную музыку, несущуюся со всех сторон. Но если ты поведешь себя мудро, то сможешь прожить тысячи жизней. Ты сможешь говорить с людьми, которых никогда не встречал и не встретишь, потому что их нет, сможешь побывать в краях, которых нет ни на одной карте мира.
Миссис Нэвилл кивнула, заметив в моем лице медленно возникающее понимание.
— Если ты проявишь мудрость, и тебе будет сопутствовать удача, и тебе будет что сказать, тогда ты сможешь получить главный приз — вечную жизнь… — Миссис Нэвилл на мгновение замолкла. — Ты не умрешь никогда.
— Но это невозможно, — поражение пробормотал я.
— Все возможно, Кори, нужно только проявить настойчивость. И начинать с малого. Например, с участия в конкурсе коротких рассказов, как я уже говорила тебе.
— Да какой из меня писатель…
— Никто и не говорит, что ты настоящий писатель. По крайней мере сейчас об этом пока что нет повода говорить. Просто постарайся показать все, на что ты способен, и смело иди вперед. Не робей и неси свою работу на конкурс. Ты сделаешь так, как я тебе говорю?
Я пожал плечами:
— Но я не знаю, о чем мне написать.
— Ничего, идея придет к тебе, нужно только подумать хорошенько, — ответила мне миссис Нэвилл. — Если долго сидеть и смотреть на пустой лист бумаги, то идея обязательно появится, а может быть, и не одна. И потом, никогда не думай о труде писателя как просто о письме, процессе нанесения слов на бумагу. Смотри на это как на ремесло рассказчика. Представь, что ты рассказываешь историю, которых, как я слышала, ты придумал немало. Главное, не робей и смело вперед.
— Хорошо, я подумаю, — ответил я.
— Тут не над чем особенно долго ломать голову, — напутствовала меня миссис Нэвилл. — Иногда понимание приходит в процессе работы: начинай не откладывая.
— Хорошо, мэм.
— Ну, вот и ладно.
Миссис Нэвилл глубоко вздохнула и медленно и тихо выдохнула. Потом обвела взглядом пустой класс с рядами парт, на которых были видны инициалы, вырезанные многими поколениями учеников.
— Я старалась как могла, — тихо проговорила она, — и сделала все, что от меня зависело. У всех моих учеников впереди теперь долгая светлая жизнь.
Ее глаза вернулись ко мне.
— Урок окончен. Кори Мэкинсон, — сказала она, — ты свободен.
И тогда я проснулся.
