Роберт Маккаммон. Официально — «второй человек» классической американской «литературы ужасов» после Стивена Кинга. Однако многие критики ставят Маккаммона (хотя и уступающего коммерческим успехом «королю ужасов») выше Стивена Кинга… Почему? Быть может — потому, что сила «саспенса» в произведениях этого писателя не имеет себе равных? Или — потому, что Маккаммон играет «черными жанрами» с истинным вкусом американского Юга? Прочитайте — и решайте сами!
Авторы: Маккаммон Роберт Рик
звери, бродившие вдоль дороги. Я прошел, может быть, с полчаса, потом мне на пути попался большой валун. Усевшись на него, я при свете звезд обмозговал свое положение: рюкзак со всем содержимым остался у нашего костра, который теперь находился неизвестно где. У меня не было ни воды, ни еды, ни фонарика, ни спичек, ни Дэви Рэя с его компасом.
Следующей моей мыслью была убийственная уверенность в том, что мама была права: мне стоило дождаться тринадцатилетия.
Мне и прежде приходилось не спать ночами, я знал, что такое долгое ожидание рассвета. Так было тогда, когда я простудился: у меня болело горло и я не спал всю ночь, каждая минута которой была для меня бесконечной мукой. Или когда у Рибеля были глисты и всю ночь он скулил и кашлял, а я сидел с ним. Ночь, которую я провел скрючившись на валуне, была ночью страха, раскаяния и страшного, невиданного неудобства; все это втиснулось в рамки бесконечных шести часов. Одно я понял наверняка: это был мой последний поход в лес с ночевкой. От любого звука я подскакивал на месте и всматривался в лесную тьму, видя плечистые силуэты там, где росли только тощие сосенки. Я готов был променять всю свою коллекцию «Нэшнл джиогрэфик» за пару сандвичей с арахисовым маслом и бутылку «Грин Лейбл». Незадолго до рассвета меня обнаружили москиты. Они были такие здоровенные, что при желании я вполне мог схватить парочку из них за ноги и добраться до Зефира по воздуху. Я был в отчаянном состоянии весь с головы до ног, от моей искусанной макушки до урчавшего от голода желудка.
В общем, у меня оказалось уйма свободного времени. Между прихлопыванием кровососов на щеках и шее и выслушиванием и разглядыванием темноты в ожидании крадущихся теней я имел отличную возможность поразмыслить о том, что находилось в деревянном ящике, за который мистер Моултри и мистер Гаррисон заплатили Блэйлокам такую кучу денег. Черт возьми, они отвалили им целое состояние! А если к этому делу причастны Блэйлоки, наверняка замышляются какие-то адские козни. Для чего мистер Моултри и мистер Гаррисон собирались использовать содержимое этого ящичка? Внезапно в моей памяти всплыли слова, те, что с усмешкой сказал мистер Гаррисон: Они и понять не успеют, что с ними случилось, когда уже будут бить чечетку в аду, словно черти на сковородках.
Что бы ни содержалось в этом ящике, оно наверняка было достаточно опасным или незаконным для того, чтобы вести сделку только в лесу под покровом ночи. Я не сомневался, что Блэйлоки не остановились бы ни перед чем, чтобы сохранить эту сделку в тайне, может быть, даже перерезали бы нам глотки, да и не только нам, но и мистеру Моултри и мистеру Гаррисону.
В конце концов прошла и эта ночь. На востоке всходило солнце, окрашивая небо в розовый и пурпурный цвета. Я решил, что пора идти дальше, на случай, если Блэйлоки еще не утихомирились и продолжают поиски. Вчера мы весь день шли вслед за солнцем, так что, сориентировавшись, я решил, что мой путь должен лежать на восток.
Первым делом я решил забраться на какую-нибудь возвышенность и посмотреть, в какой стороне лежит Зефир, или хотя бы озеро Саксон, или какие-нибудь шоссе или железные дороги. Я поднимался на несколько холмов, но и оттуда, к несчастью, был виден лес и только лес. Часа через два после рассвета я решил устроить небольшой привал. Над моей головой с ужасным ревом пронесся истребитель, так низко, что я отчетливо увидел, как под крыльями у него открылись люки и наружу выдвинулись шасси. Обдумав увиденное, я изменил направление маршрута на несколько градусов влево, взяв курс туда, где, по моим расчетам, находилась авиабаза. Я шел и шел вперед, а лес и не думал редеть, наоборот, он становился все гуще. Солнце начало припекать, земля под ногами была вся в выбоинах и колдобинах, и вскоре я здорово вспотел. Снова появились москиты и прочие кровососы, братья и сестры москитов, их двоюродные кузины и кузены, дядюшки и тетушки — и вся эта нечисть плотно занялась мной, завившись вокруг моей головы наподобие черной шали.
Примерно через полчаса надо мной пролетело целое звено истребителей, потом еще одно и еще — и довольно скоро я услышал доносившиеся откуда-то издали глухие бомбовые разрывы. Я мгновенно остановился, догадавшись, что нахожусь поблизости бомбового полигона. Осторожно взобравшись на гребень следующего холма, я увидел вдали, там, где, по моему мнению, должен был находиться северо-восток, поднимавшиеся столбы черного дыма и пыли. Это означало, что мне предстоит еще очень долгий и изнурительный путь к родному дому.
Желудок и солнце над головой подсказали мне, что время близится к полудню. По нашему с родителями договору я давно должен быть дома. Я представил себе,
