Роберт Маккаммон. Официально — «второй человек» классической американской «литературы ужасов» после Стивена Кинга. Однако многие критики ставят Маккаммона (хотя и уступающего коммерческим успехом «королю ужасов») выше Стивена Кинга… Почему? Быть может — потому, что сила «саспенса» в произведениях этого писателя не имеет себе равных? Или — потому, что Маккаммон играет «черными жанрами» с истинным вкусом американского Юга? Прочитайте — и решайте сами!
Авторы: Маккаммон Роберт Рик
как сходит с ума мама, как потирает руки отец, которому не терпится снять с гвоздя ремень. Самым обидным было признаться самому себе, что ничуть не стал старше по сравнению с собой вчерашним.
Я двинулся дальше, по широкому кругу обходя полигон, на который сыпались бомбы. Последнее, о чем я мечтал, это чтобы на меня с неба свалилось несколько сотен фунтов мощнейшей взрывчатки. Окольная дорога оказалась непростой; мне приходилось продираться сквозь заросли покрытого шипами кустарника, разрывая свою одежду и кожу, но я, стиснув зубы, принял то, что выпало на мою долю. Я все еще паниковал и постоянно видел перед собой гремучих змей, в очертания которых складывалась любая тень. Как никогда я жалел, что не умею летать.
Потом совершенно неожиданно передо мной расступились деревья, заросли закончились и впереди открылась просторная зеленая поляна. На покрытой рябью поверхности маленького тихого пруда, в котором кто-то плескался, блестели солнечные лучи. Это была девушка. По всему было видно, что она только что вошла в воду, потому что голова ее еще была сухой, а мокрыми были только концы длинных золотистых волос. Она вся ровно и хорошо загорела; пока она весело плескалась, на ее руках и плечах поблескивали капли воды. Я хотел было ее окликнуть, когда она вдруг откинулась на спину и я увидел, что никакого купальника на ней нет. Она была абсолютно голой.
Мгновенно отступив за дерево, я затаился там, гораздо более испуганный видом обнаженной девушки, чем другими мыслями. Лежа на спине, она весело бултыхала в воде ногами, поднимая пузыри; ее маленькие груди были видны над поверхностью воды. На ней не было ничего, что прикрывало бы место между ее длинными и стройными ногами. Испытывая невероятный стыд от того, что подглядываю за недозволенным, я все-таки смотрел на нее, потому что мои глаза будто были прикованы к пруду силой могучего заклинания. Девушка перевернулась на живот и нырнула. Через несколько секунд она вынырнула примерно на середине пруда и, откинув мокрые волосы со лба, снова легла на спину и, медленно перебирая ногами, поплыла, глядя в голубые высокие небеса.
Как вы понимаете, ситуация сложилась куда как любопытная. Голодный, изнывавший от жажды, весь покрытый укусами охочей до крови нечисти и изодранный колючками, я стоял за деревом в диком лесу перед прозрачным маленьким прудом, в котором, буквально в двадцати футах от меня, плескалась прекрасная обнаженная золотоволосая девушка, а где-то в это самое время мои родители названивали шерифу и поднимали на ноги пожарную команду. Я не успел еще как следует разглядеть ее лицо, но то, что она старше меня, я знал наверняка: ей было лет пятнадцать-шестнадцать. Девушка была высокой и стройной; в том, как она держалась на воде, в ее движениях не было неуклюжести ребенка, а только изящная, свободная и грациозная сила. Я посмотрел на противоположный берег пруда и заметил там одежду, кучкой лежавшую под деревом, от которого в лес уходила тропинка. Еще раз нырнув, девушка сильно плеснула ногами по воде, потом появилась на поверхности и быстро поплыла к берегу, к своей одежде. Когда ее ноги нащупали скользкое дно, она остановилась, встала во весь рост и побрела к берегу. В тот же миг истина наконец озарила меня.
— Подождите! — закричал я ей в спину.
Девушка обернулась, мгновенно покраснела. Руки ее взметнулись, чтобы прикрыть грудь, и она мигом присела в воду по горлышко.
— Кто здесь? Кто это был?
— Это я звал вас, — смущенно отозвался я, появляясь из своего укрытия. — Извините.
— Кто ты такой? Сколько ты там стоишь?
— Я только что вышел из леса, — ответил я, решив, что ложь в данном случае будет более желанной для нас обоих. — И ничего не видел.
Девушка потрясение смотрела на меня, чуть приоткрыв рот. Золотые волосы колыхались в воде вокруг ее прекрасных плеч. Ее лицо было освещено косыми лучами солнца, пробивавшимися сквозь ветви деревьев; несмотря на испуг и гнев, она, без сомнения, была прекрасна, само олицетворение красоты. Это особенно меня поразило, потому что ее красота пронзила меня подобно разряду молнии. В мире есть многое, что мальчик моих лет может посчитать красивым: блеск лака на раме велосипеда, отливы чисто вымытой шерсти здоровой и полной сил собаки, верчение йо-йо, раз за разом поднимающегося по своей нити вверх и спускающегося вниз, желтый свет полной луны, сочная зелень луга, приятная полновесная уверенность в нескольких свободных часах впереди. Черты лица девушек, вне зависимости от их правильности, пропорциональности или притягательности, до той поры не входили в упомянутый список. Однако я на несколько минут забыл о пустом ноющем желудке, москитных волдырях и царапинах от злобных шипов. Лицо девушки было самым
