Роберт Маккаммон. Официально — «второй человек» классической американской «литературы ужасов» после Стивена Кинга. Однако многие критики ставят Маккаммона (хотя и уступающего коммерческим успехом «королю ужасов») выше Стивена Кинга… Почему? Быть может — потому, что сила «саспенса» в произведениях этого писателя не имеет себе равных? Или — потому, что Маккаммон играет «черными жанрами» с истинным вкусом американского Юга? Прочитайте — и решайте сами!
Авторы: Маккаммон Роберт Рик
же васильковые глазки, как и у Чили.
— Если идешь, то пошли.
Толкнув меня, Билл прошествовал к двери. На своих жену и ребенка он даже не взглянул. Он вышел на улицу, крепко хлопнув сетчатой дверью, и я услышал, как взревел мотор пикапа.
Я просто не мог оторваться от Чили Уиллоу. Позже, по прошествии многих лет, я услышал об «электричестве», о флюидах, что возникают между людьми, и узнал, что это означает; отец рассказывал мне, как это бывает у птиц и пчел, да и тогда я уже много что знал от своих одноклассников. Но все, что я знал в тот миг, была невыносимая тоска разлуки, а еще ужасное желание быть старше, выше, сильнее, мужественнее. Чтобы суметь поцеловать губы на этом милом лице и повернуть время вспять, чтобы никогда больше у нее не было от Билли ребенка. В тот момент я хотел сказать ей только одно: Ты должна была дождаться меня.
— Тебе пора домой, парень, — сказала мне миссис Парселл. Она внимательно рассматривала меня. Ее игла замерла над рваной пяткой носка, и я вздрогнул, потому что вдруг понял, что ей доподлинно известно, что творится у меня в голове.
Никогда больше мне не удастся ступить на порог этого дома. Никогда больше я не увижу Чили Уиллоу. Я точно знал это и потому пил ее глазами, пока мог.
На улице Билл надавил на гудок. Бубба снова заплакал.
— Спасибо, — сказал я Чили, снял со спинки стула свою мокрую рубашку и вышел наружу на солнце. Борта ядовито-зеленого пикапа Билла были погнуты, а кузов заметно заваливался на левую сторону. За лобовым стеклом на зеркале заднего вида болталась пара игральных костей из красного бархата. Когда я уселся рядом с водительским местом, пружины сиденья больно впились мне в зад. Два задних сиденья были сняты, а вместо них на полу машины стоял ящик с гаечными ключами и другими инструментами, валялись мотки проволоки. Несмотря на то что по случаю жары все окна были опущены, в кабине стоял устойчивый запах пота и чего-то густого и сладковатого, что я впоследствии определил для себя как «запах крайней бедности». Я оглянулся и увидел, что Чили вышла на крыльцо с ребенком на руках.
— Билл, пожалуйста, на обратном пути загляни в магазин и купи ребенку молока! — крикнула Чили. В сумрачной глубине хижины я заметил мать Чили — она тоже стояла и смотрела нам вслед. Внезапно я понял, что обе женщины были очень похожи друг на друга, хотя мать сильно изменилась под ударами времени и жизненных обстоятельств, среди которых, как я догадывался, было немало горестей и разочарований. Я искренне надеялся, что Чили удастся избежать такого нелегкого жизненного пути. Оставалось лишь надеяться, что ее улыбка не окажется скрытой под маской печали, ключ от замка которой потерян навсегда.
— Пока, Кори! — крикнула мне Чили.
Я помахал в ответ. С треском переключив передачу, Билл вывел пикап на дорогу и покатил прочь от лесного дома. Между Чили Уиллоу и мной поднялись клубы пыли.
Нам пришлось проехать с милю или даже больше, прежде чем на дороге появился асфальт. Билл всю дорогу молчал и молча высадил меня у заправки возле авиабазы. Только когда я выбрался наружу, он бросил:
— Когда подрастешь, паренек, не советую тебе наведываться к чужим женам. Всегда трижды подумай, прежде чем сунуть куда-то свой стручок.
Билл укатил, а я остался стоять один посреди раскаленной дороги.
Боль была для меня ничто, не такой я был человек, чтобы распускать нюни.
Хозяин бензозаправки показал мне телефон-автомат. Уже взяв в руку дайм с головкой Меркурия, чтобы опустить его в щель автомата, я передумал — я не мог расстаться с дорогой мне монеткой. Ведь совсем недавно эти десять центов лежали в кошельке Чили Уиллоу. Я просто не мог взять и бросить эту монету в телефон. Вернувшись к хозяину бензоколонки, я попросил у него дайм взаймы и пообещал, что мой отец вернет ему деньги, когда приедет за мной.
— У меня здесь не банк, — пропыхтел в ответ хозяин, но монетку мне все-таки выдал, добыв ее из ящика кассы. Через минуту монета провалилась в щель телефона. Я тщательно набрал свой номер. Мама сняла трубку со второго звонка.
Еще примерно через полчаса за мной прикатили родители. Я ожидал самого худшего, но вместо этого меня чуть не задушили в объятиях; мама причитала надо мной, а отец пожал руку и с улыбкой потрепал по затылку. Я понял, что это хороший знак. По дороге домой я узнал, что Дэви Рэй и Бен добрались до Зефира сегодня в семь часов утра. Довольно скоро шериф Эмори вошел в курс приключившейся с нами истории, а также того, что два человека в масках в лесу что-то купили у Блэйлока Большое Дуло, после чего Блэйлоки гнались за нами через весь лес.
— Люди в масках были мистер Гаррисон и мистер Моултри, — сказал я. Мне стало неловко, потому что, сказав это, я тут же вспомнил, что мистер
