Роберт Маккаммон. Официально — «второй человек» классической американской «литературы ужасов» после Стивена Кинга. Однако многие критики ставят Маккаммона (хотя и уступающего коммерческим успехом «королю ужасов») выше Стивена Кинга… Почему? Быть может — потому, что сила «саспенса» в произведениях этого писателя не имеет себе равных? Или — потому, что Маккаммон играет «черными жанрами» с истинным вкусом американского Юга? Прочитайте — и решайте сами!
Авторы: Маккаммон Роберт Рик
отправился в путь, благо Ракета бежал сегодня подо мной особенно быстро. В магазине я исполнил поручение мамы, купил формочки и отправился обратно.
На обратном пути я остановился у кафе «Яркая звезда».
В этом кафе трудился на кухне мистер Юджин Осборн. Тот самый мистер Юджин Осборн, который в войну служил в Первой пехотной дивизии. Тот самый мистер Юджин Осборн, который так легко узнает немецкие ругательства, стоит ему их услышать.
С самой Брендивайнской ярмарки воспоминания о том, что я услышал в доме сестер Гласс, не давали мне покоя. Где попугай мог научиться немецким ругательствам, если его хозяйка не знает ни слова по-немецки? Кроме того, я вспомнил еще и кое-что другое, а именно слова мистера Осборна: «Но он не только ругается. Там есть и другие слова по-немецки, только попугай произносит их очень неразборчиво».
Как это могло получиться?
Я оставил Ракету на тротуаре и вошел в кафе.
Кафе было совсем маленькое, всего на несколько столиков, пару кабинок и стойку с табуретами, где посиживали посетители и болтали с официантками — миссис Мадлен Хакаби и молоденькой Керри Френч. Нужно сказать, что мисс Френч пользовалась большим успехом, потому что была хорошенькой блондинкой, а миссис Хакаби более всего напоминала пару миль разбитой проселочной дороги. Но миссис Хакаби служила официанткой в «Яркой звезде» задолго до того, как я появился на свет, и с давних пор заправляла в кафе железной рукой. В это время дня в кафе было пустовато, вот и в тот день сидели за столиками с чашками кофе всего три человека, все как один пенсионеры. Среди них был и мистер Каткоут, который читал газету, развернув ее на столике перед собой. Телевизор над стойкой был включен. За стойкой сидел мужчина, и когда я подошел ближе, то увидел, что этот скалившийся в сторону мисс Френч человек не кто иной, как Дик Моултри, толстый неуклюжий тюлень в людском обличье.
Едва он заметил меня, его улыбка испарилась как призрак, которого коснулся первый рассветный луч.
— Привет! — крикнула мисс Френч, увидев, что я направился к стойке, и просияла весенней солнечной улыбкой. Если бы не кривые зубы, она могла бы поспорить красотой с самой Чили Уиллоу. — Чем могу служить, мистер?
— Мистер Осборн сегодня работает?
— Само собой.
— Можно мне поговорить с ним?
— Обожди минутку.
Сказав это, мисс Френч повернулась к окошку, прорезанному в стене между кафе и кухней. Я увидел, как живот мистера Моултри перевалил через стойку, когда он до предела перевесился вперед, чтобы взглянуть на ноги мисс Френч.
— Юджин! — позвала она. — Тут кое-кто хочет поговорить с тобой! — Кто? — услышал я ответный крик.
— Кто? — спросила меня мисс Френч, повернувшись обратно. Мисс Френч не вращалась в одних со мной кругах, да и я был в «Яркой звезде» слишком редким гостем, чтобы меня тут узнавали в лицо.
— Кори Мэкинсон.
— А, так ты паренек Тома? — весело удивилась она, и я утвердительно кивнул в ответ. — Это сын Тома Мэкинсона! — крикнула она мистеру Осборну.
Мой отец, как и «Бич Бойз», в свое время успел потусоваться. Я почувствовал на себе пристальный взгляд мистера Моултри. С шумом отхлебнув кофе, он чмокнул, стараясь привлечь мое внимание, но я даже и ухом не повел.
Из вращавшейся двери в кухню появился мистер Осборн. На нем были белая майка, белый фартук и поварской колпак. Он шел, на ходу вытирая руки полотенцем.
— Здорово, приятель, — приветствовал он меня. — Что привело тебя в наши края?
Мистер Моултри весь подался вперед: и уши, и пузо.
— Может быть, мы присядем за столик? — спросил я мистера Осборна. — Вот туда, как вы считаете?
Я кивнул головой в сторону одного из самых дальних от стойки столиков.
— Можно и присесть. Давай веди, герой. Когда мы наконец уселись, я, подчеркнуто повернувшись спиной к мистеру Моултри, сказал:
— Я был в доме мисс Гласс в тот вечер, когда вы привели свою дочь Винифред на урок.
— Да, я тебя там видел.
— Тогда, наверное, вы запомнили и попугая. Помните, вы говорили, что он ругается по-немецки?
— Да, то, что он болтал, звучало как немецкая речь — насколько я понимаю по-немецки. А я понимаю вполне прилично.
— А вы не помните, что именно говорил попугай? Меня интересует, что он говорил, кроме ругательств.
Мистер Осборн откинулся на спинку своего стула.
Склонив голову, он задумчиво посмотрел в окно, при этом его рука с вытатуированными буквами «В», «О», «И», «Н», «А» на пальцах вертела вилку из столового набора.
— А для чего тебе нужно все это знать, могу я спросить? — осведомился у меня он наконец.
— Ни для чего особенного, — легкомысленно пожал я плечами. — Мне просто стало любопытно,
