Роберт Маккаммон. Официально — «второй человек» классической американской «литературы ужасов» после Стивена Кинга. Однако многие критики ставят Маккаммона (хотя и уступающего коммерческим успехом «королю ужасов») выше Стивена Кинга… Почему? Быть может — потому, что сила «саспенса» в произведениях этого писателя не имеет себе равных? Или — потому, что Маккаммон играет «черными жанрами» с истинным вкусом американского Юга? Прочитайте — и решайте сами!
Авторы: Маккаммон Роберт Рик
и все.
— Значит, тебе просто стало любопытно? Мистер Осборн быстро улыбнулся.
— И ты решил взять и прийти сюда для того, чтобы спросить, что там такое наболтал попугай?
— Именно так, сэр.
— Но это случилось почти три недели назад. Почему ты не заглянул ко мне и не спросил раньше?
— Дело в том… дело в том, что у меня не было времени. Все это было чистой правдой, я хотел зайти к мистеру Осборну и расспросить его, но последние события — сбежавший динозавр из Затерянного Мира и то, что мой отец потерял работу, — действительно отняли у меня время, у меня просто руки не доходили. Были дела поважнее.
— Сейчас я уже не могу в точности вспомнить, что именно говорил попугай, за исключением, конечно, соленых словечек, которые я тебе, само собой, без разрешения Тома не скажу.
— Так мой отец заходит к вам? Я и не знал.
— Иногда бывает. Последний раз он заходил, чтобы написать заявление для приема на работу.
— Вот как? — удивился я. — Я и не знал, что мой отец умеет готовить.
— Мыть посуду, — поправил мистер Осборн, внимательно меня разглядывая. Я не был уверен, но, кажется, я вздрогнул. — У нас в кафе приемом на работу заведует миссис Хакаби. Она тут установила просто казарменные порядки.
Я кивнул в ответ, стараясь не встречаться с внимательным взглядом мистера Осборна.
— Так вот, попугай, — заговорил он снова, и глаза его заулыбались. — Попугай цвета морской волны сестрички Гласс Голубой. Ругается похлеще любого моряка. Но чему тут удивляться, верно? Послушав сестричек, всякое может взбрести в голову?
— Не думаю, по это она научила его ругательствам. Я и не знал, что взрослые тоже кличут сестер Гласс Голубая и Зеленая.
— Так для чего тебе понадобилась болтовня этого несчастного попугая, Кори? Могу я наконец узнать?
— Просто дело в том, что я хочу стать писателем, — объяснил я, сам удивляясь своей находчивости. — И меня интересуют всякие любопытные вещи.
— Писателем? Собираешься писать романы и все такое?
— В точности так, сэр.
— Сдается мне, что трудновато тебе будет заработать этим кусок хлеба.
Мистер Осборн поставил локти на стол.
— Так о чем же ты решил написать? Это будет детектив, верно я понимаю?
— Да, сэр, — кивнул я, видя свет в конце тоннеля. — Да, сэр, конечно, я собираюсь написать детектив!
— А мисс Гласс Голубая? — поинтересовался повар. — Надеюсь, не о ней ты собираешься писать?
— Нет, — честно кивнул я. — Но в моей истории будет попугай. Который говорит по-немецки.
— Вот как? Что ж, это меняет дело. В твои годы я тоже мечтал о том, что, повзрослев, стану либо солдатом, либо полицейским-детективом. В одном моя мечта, можно сказать, сбылась. — С этими словами мистер Осборн взглянул на свои татуированные пальцы. — А детектив из меня вышел бы неплохой. Да и заработки у них получше, — проговорил он и тихо вздохнул. В его вздохе послышалась целая жизнь и, в частности, — уверенность в том, что судьба настоящего солдата в миллион тысяч раз отлична от того, что пытались изображать мы, разыгрывая в лесу сценки из «Главных сражений».
— Вы помните, что говорил попугай, мистер Осборн? Что он говорил еще, кроме ругательств?
Мистер Осборн хмыкнул, но его улыбка посветлела, став еще дружелюбнее.
— У тебя упрямство и настойчивость терьера, приятель, так что в писательском ремесле, я думаю, ты преуспеешь. Это действительно для тебя так важно?
— Да, сэр. Мне необходимо это узнать. Мистер Осборн помолчал, о чем-то размышляя или вспоминая что-то.
— Болтовню этого попугая было тяжело разобрать, — наконец снова заговорил он. — В общем, нельзя было услышать почти ничего связного.
— Но я все-таки хотел бы узнать.
— Хорошо, писатель, тогда давай по порядку. Моя голова уже не с такой живостью возвращается в дням прожитым, как когда-то.
Мистер Осборн подался немного вперед.
— С миссис Хакаби столько наслушаешься ругани, что хватит на всю пенсию.
Оглянувшись, мистер Осборн убедился, что старшая официантка куда-то вышла, на кухню или в кладовку.
— Помнится, попугай болтал что-то о… — Мистер Осборн закрыл глаза, вспоминая. — «Кто еще знает?» — вот что он говорил.
— А еще что-нибудь вы можете вспомнить? — нетерпеливо спросил я, подгоняя своего соседа.
— Да, именно это он и говорил, — кивнул головой мистер Осборн. — «Кто еще знает?» — вот что болтала эта птица в перерывах между ругательствами. Точно.
— «Кто еще знает» о чем? — спросил я.
— А я почем знаю? Просто «Кто еще знает?» и все тут, а остальное я просто не разобрал. И было еще кое-что, слово, похожее на имя.
— На имя? Какое имя?
— Ханнафорд, вот
