Роберт Маккаммон. Официально — «второй человек» классической американской «литературы ужасов» после Стивена Кинга. Однако многие критики ставят Маккаммона (хотя и уступающего коммерческим успехом «королю ужасов») выше Стивена Кинга… Почему? Быть может — потому, что сила «саспенса» в произведениях этого писателя не имеет себе равных? Или — потому, что Маккаммон играет «черными жанрами» с истинным вкусом американского Юга? Прочитайте — и решайте сами!
Авторы: Маккаммон Роберт Рик
меня понесло по волнам сна. Удивительно, но мой сон не был связан ни с марсианами, ни с зияющими ранами на чьих-то облюбованных марсианами шеях. В моем сновидении мой отец плыл к тонущему автомобилю, но когда его голова погружалась под воду, то больше уже не всплывала на поверхность. Я стоял на красном утесе перед озером и звал его, пока Лэнни не подошла ко мне словно белый туман и не взяла мою руку в свою влажную ладонь. И когда она повела меня прочь от озера, я услышал, как где-то вдали меня звала мама, а на лесной опушке стояла фигура в плаще, полы которого развевались на ветру.
Резкий толчок разбудил меня.
Я открыл глаза, мое сердце бешено колотилось. Что-то разбилось, и звук этот заполнил мое сознание, проник внутрь моей головы. Все огни были еще погашены, снаружи по-прежнему царствовала ночь. Я протянул руку и дотронулся до Бена, который все еще лежал рядом со мной. Он тяжело вздохнул, словно мое прикосновение до смерти напугало его. Я услышал рокот двигателя и выглянул в окно в сторону Дирман-стрит, чтобы увидеть задние огни «Чеви» Донни Блэйлока, отъезжающего прочь от дома.
Дверь веранды, догадался я. Ее стук и разбудил меня.
— Бен? — глухо сказал я, мой язык еле ворочался от еще не ушедшего полностью сна. — Твой папа пришел домой!
Что-то грохнуло у входной двери. Казалось, что от этого удара весь дом задрожал.
— Сэм? — это был голос миссис Сирс, несколько визгливый. — Сэм?
Я выскользнул из кровати, но Бен по-прежнему лежал. Думаю, он просто смотрел в потолок. Я прошел в темноте по коридору, доски пола скрипели под моими ногами. В темноте я наткнулся на миссис Сирс, которая стояла как раз там, где был проход из коридора в большую комнату. Света нигде не было.
Я услышал ужасное хриплое дыхание.
Это был звук, который, как я думал, могли бы издавать марсиане, когда их инопланетные легкие вдыхали бы земной воздух.
— Сэм? — спросила миссис Сирс. — Я здесь…
— Здесь? — ответил хрипловатый голос. — Здесь… здесь… мать твою… прямо здесь…
Это был голос мистера Сирса, да, без сомнения это был его голос, но он несколько отличался от его обычного голоса. Он был какой-то измененный. В нем не чувствовалось ни капли юмора, как бывало обычно, когда он поздно приходил домой или рассказывал свои любимые анекдоты про священников и монахов. Сейчас он был таким же натужным, как звук трубы.
— Сэм, сейчас я включу свет…
Клик, клик…
И вот он показался из темноты.
Мистер Сирс на четвереньках стоял на полу, крепко упираясь всеми своими конечностями в дощатый пол, склонив голову так, что одна его щека терлась о ковер. Его лицо казалось каким-то непомерно раздутым и мокрым, глаза провалились куда-то в мясистые складки. Правое плечо на куртке было запачкано землей, точно так же были запачканы и джинсы, словно он много раз падал в лесу. Он моргнул на свет, серебристая слюна повисла на нижней губе.
— Где она? — спросил он. — Ты ее видишь?
— Она… возле твоей правой руки…
Его левая рука начала шарить по полу.
— Проклятая лгунья, — проговорил он вдруг.
— У другой руки, Сэм, — устало сказала миссис Сирс.
Его правая рука двинулась в сторону металлического предмета, лежавшего возле нее. Это оказалась фляга с виски, которую он нащупал пальцами и подкатил к себе поближе.
Затем он поднялся на колени и посмотрел на жену. На лице его проступила свирепость, он стал каким-то злым.
— Не смей ничего мне говорить, — пробормотал он. — Не смей открывать этот дерзкий губастый рот…
Я отступил по коридору назад. С меня достаточно было видения чудовища, выползавшего из своей прежней кожи.
Мистер Сирс попытался подняться на ноги. Он схватился за стол, с которого так и не было убрано после нашей игры в скрабл, и буквы рассыпались по полу, образовав мешанину гласных и согласных. Потом ему все-таки удалось подняться на ноги, отвинтить крышечку фляги и приложиться к горлышку.
— Ступай в кровать, Сэм, — сказала миссис Сирс; это было произнесено без какого-либо нажима и силы, словно она достаточно хорошо знала, что должно было за этим последовать.
— Ступай в кровать! — грубо передразнил он. — Ступай в кровать! — его губы скривились. — Я не хочу в кровать, ты, толстожопая корова!
Я увидел, как миссис Сирс задрожала, словно ее хлестнули кнутом. Рука ее потянулась ко рту:
— О… Сэм, — зарыдала она, и по дому разнеслись ужасные звуки.
Я еще немного отошел назад. А потом мимо меня прошел Бен в зеленой пижаме, лицо его было непроницаемым, свободным от всякого выражения, однако по щекам у него текли слезы.
Это было похуже, чем в кино о чудовищах. Эти ужасы не соскакивают с экрана или со страниц книг, а внезапно приходят
