Роберт Маккаммон. Официально — «второй человек» классической американской «литературы ужасов» после Стивена Кинга. Однако многие критики ставят Маккаммона (хотя и уступающего коммерческим успехом «королю ужасов») выше Стивена Кинга… Почему? Быть может — потому, что сила «саспенса» в произведениях этого писателя не имеет себе равных? Или — потому, что Маккаммон играет «черными жанрами» с истинным вкусом американского Юга? Прочитайте — и решайте сами!
Авторы: Маккаммон Роберт Рик
в дом, запутывая все и переворачивая вверх дном, ухмыляясь при этом, обладая обликом того, кого вы очень и очень любите. Я был уверен, что в этот момент Бен скорее был бы согласен взглянуть в лицо стеклянноголового марсианина, протягивающего к нему щупальцы, чем смотреть в покрасневшие пьяные глаза своего отца.
— А-а, Бенни, мальчик! — сказал мистер Сирс. Он пошатнулся и схватился за спинку стула. — Ха, ты знаешь, что с тобой произошло? Знаешь, что? Твоя лучшая часть так и осталась в том рваном презервативе, вот что случилось!
Бен замер рядом с матерью. Какие бы чувства ни обуревали его сейчас, на его лице их не было видно. Он наверняка знал, что именно это и должно было в итоге произойти, догадался я. Бен отлично знал, что если его отец отправлялся куда-нибудь с Донни Блэйлоком, он всегда приходил домой измененным, но отнюдь не марсианами, а каким-нибудь самодельным пойлом.
— Вы оба классно смотритесь. Только посмотрите на себя, — мистер Сирс сделал попытку завинтить крышку фляги, но ему не удалось даже приложить ее к нужному месту. — Стоите там, открыв ваши дерзкие рты. И ты находишь это забавным, мой мальчик, а?
— Нет, мистер…
— Да, ты находишь это забавным! Ты ждешь не дождешься момента, чтобы посмеяться надо мной и рассказать всем об этом, разве не так? Где этот парень Мэкинсонов? Э-э-эй! — он заметил меня, стоявшего сзади в коридоре, и я вздрогнул. — Ты можешь сказать этому проклятому молочнику, твоему отцу, пусть отправляется прямиком в ад, к чертям собачьим. Слышишь меня?
Я кивнул, и его внимание переместилось в сторону от моей персоны. Это было вовсе не тем, что в действительности хотел говорить мистер Сирс. Грубым и кровожадным сделала его фляга, которая выкручивала и давила изнутри его душу до тех пор, пока голос его не начал кричать об освобождении.
— Что ты там сказала? — он пристально посмотрел на миссис Сирс, его веки набухли и отяжелели. — Что ты сейчас говоришь?
— Я… я ничего не говорила.
Он бросился на нее как разъяренный бык. Миссис Сирс закричала и отступила назад, но он схватил ее одной рукой за полы халата, отведя другую руку, с флягой, назад, словно собирался ударить ее по лицу.
— Да-а, ты сказала! — закричал он с ликованием. — И не заговаривай мне зубы!!
— Папочка, нет! — взмолился Бен и, обхватив обеими руками бедра отца, повис на них всем своим весом. Так все и застыло, момент растянулся: мистер Сирс, собирающийся ударить свою жену; я, стоящий в шоке в коридоре; Бен, схвативший отца за ноги. Впечатляющая немая сцены.
Губы миссис Сирс задрожали. Обращаясь к фляге, которая изготовилась стукнуть ее по лицу, она проговорила:
— Я… сказала… что мы оба любим тебя и что… мы хотим, чтобы ты был счастлив. Вот и все, — слезы тонкими струйками потекли у нее из глаз. — Вот и все. Просто счастлив…
Он ничего не сказал. Глаза его закрылись, а потом он с явным усилием открыл их.
— Счастлив, — прошептал он. Теперь Бен зарыдал, его лицо уткнулось в бедро отца, костяшки пальцев побелели от напряжения. Мистер Сирс опустил руку и отпустил халат жены. — Счастлив. Вот видишь, я счастлив. Посмотри, как я улыбаюсь…
Лицо его при этом не изменилось.
Он стоял, тяжело и прерывисто дыша, рука с зажатой в ней флягой бессильно повисла вдоль бока. Сначала он повернулся в одну сторону, потом в другую, но, казалось, так и не смог решить, какой путь избрать.
— Почему бы тебе не сесть, Сэм? — спросила миссис Сирс. Она шмыгнула и вытерла мокрый нос. — Хочешь, я помогу тебе, а?
— Да… Помоги, — он утвердительно кивнул.
Бен отпустил его, а миссис Сирс повела мужа к стулу. Он бессильно плюхнулся на него, словно был не человеком, а огромным ворохом грязного белья. Затем посмотрел на противоположную стену, и рот его приоткрылся. Она пододвинула другой стул и села рядом с мужем. В комнате витало ощущение, будто только что прошла гроза. Она могла, конечно, еще вернуться, может быть, несколькими ночами позже, но сейчас она ушла.
— Мне кажется, — он остановился, словно бы потерял нить того, о чем он собирался сказать, и несколько раз моргнул, отыскивая нужные слова. — Мне кажется, я веду себя не очень хорошо, — наконец проговорил он.
Миссис Сирс осторожно положила себе на плечо его голову. Он крепко зажмурил глаза, грудь его приподнялась, а потом он начал плакать, и я вышел из их дома прямо в ночь, одетый в одну пижаму, потому что это было для меня слишком тяжело — продолжать оставаться, чужаку, в такую минуту в доме при виде их личной боли. Я уселся на ступеньках веранды. Тампер обежал вокруг меня и уселся рядом, а потом лизнул мою руку. Я почувствовал, что оказался очень далеко от своего дома, хотя наши улицы располагались почти рядом.
Бен знал.
