Роберт Маккаммон. Официально — «второй человек» классической американской «литературы ужасов» после Стивена Кинга. Однако многие критики ставят Маккаммона (хотя и уступающего коммерческим успехом «королю ужасов») выше Стивена Кинга… Почему? Быть может — потому, что сила «саспенса» в произведениях этого писателя не имеет себе равных? Или — потому, что Маккаммон играет «черными жанрами» с истинным вкусом американского Юга? Прочитайте — и решайте сами!
Авторы: Маккаммон Роберт Рик
проговорил мистер Лайтфут, глаза которого с внимательным спокойствием оценивали обстановку, проникая рентгеновским взором в недра механизма бомбы. — Похоже, вы действительно угодили в передрягу.
— Зачем ты сюда явился, черный дикарь: полюбоваться, как меня разнесет на куски? — прохрипел мистер Моултри.
— Не-а. Наоборот, пришел для того, чтобы сохранить вас в целости и сохранности.
— Кто, ты?! Ты пришел сюда, чтобы помочь мне? Набрав в легкие побольше воздуха, мистер Моултри заорал что было силы, надсаживая горло:
— Джек! Кто-нибудь, помогите мне! Кто-нибудь белый!
— Мистер Моултри, сэр? — спросил наконец монтер, дождавшись, когда силы лежавшего внизу человека иссякнут. — От таких криков бомба может взорваться раньше времени.
Мистер Моултри, покраснев как кетчуп и покрывшись потом, принялся вырываться из-под бомбы, отчаянно пытаясь освободиться. Отбрасывая с себя куски штукатурки и щепки, он отталкивался руками от пола; в порыве отчаянной борьбы с самим собой он хватал собственную рубашку и рвал ее на куски, словно пытаясь уменьшиться в объеме хотя бы на миллиметр; его пальцы судорожно цеплялись за воздух, но не находили опоры. Но вот боль опять придавила его к полу, подобно тому как один борец-тяжеловес приемом прижимает к татами другого. Мистер Моултри замер, хватая широко раскрытым ртом воздух; он не сдвинулся ни на дюйм и по-прежнему лежал со сломанными ногами и помятыми ребрами, а возле его головы тикала бомба. — Сдается мне, — пробормотал мистер Лайтфут и зевнул, потому что час и вправду был поздний. — Сдается мне, лучше будет, если я спущусь вниз.
Прошел еще год, когда подошва ботинка мистера Лайтфута, на поясе которого позвякивали инструменты, коснулась последней ступеньки стремянки. Поставив на пол подвала свой ящик, мистер Лайтфут принялся рассматривать, но не мистера Моултри, а чернокожего танцора на плакате, который моментально привлек его внимание. Лайтфут все глядел и глядел на плакат, а внутри бомбы тикал неумолимый механизм, отсчитывающий уходящие секунды.
— Ага, — наконец проговорил Лайтфут и покачал головой. — Ага.
— Над чем это ты потешаешься, ты, глупый абориген?
— Это не негр, — отозвался монтер. — Это белый человек, выкрашенный в черный цвет, и выглядит он дураком.
Наконец заставив себя оторваться от картины Эла Джонсона, мистер Лайтфут обратил взор к бомбе. Очистив пространство вокруг бомбы от деревяшек с торчавшими гвоздями и кусков черепицы, он уселся прямо на красный глиняный пол в пыль. Наблюдать за ним было все равно что смотреть на переползающую футбольное поле улитку. Свой чемоданчик он поставил себе под бок и прижал локтем, словно старого и надежного товарища. Потом, достав из нагрудного кармана пару очков в тонкой проволочной оправе, тщательно подышав на них и протерев линзы чистым носовым платком, Лайтфут водрузил их на нос, проделывая все это с мучительной неторопливостью.
— Господи, да чем же я заслужил такую муку? — простонал мистер Моултри.
Мистер Лайтфут перевел на него свои глаза, увеличенные выпуклыми стеклами очков.
— Вы-то ничем, — ответил он Моултри. — А вот я действительно получаю по заслугам.
Наклонившись поближе к бомбе, он принялся что-то высматривать на ее поверхности, и между его нахмуренными бровями залегла глубокая складка.
— Понимаете теперь, что к чему?
После этого мистер Лайтфут снял со своего пояса самый миниатюрный на свете молоточек. Облизнув большой палец, он медленно-медленно смочил своей слюной плоское било молоточка. Проделав эту загадочную манипуляцию, он принялся выстукивать бок бомбы, так тихо, что звук едва можно было расслышать.
— Не смей бить по ней молотком. Господи ты Боже мой, неразумное создание! Из-за тебя мы все взлетим на воздух!
— Не взлетим, — шепнул мистеру Моултри в ответ монтер, продолжая осторожно «размечать» молоточком поверхность бомбы. Потом прижался ухом к железной шкуре бомбы.
— Ага, — удовлетворенно проговорил он. — Я слышу тебя. Наблюдая за тем, как легкие пальцы Лайтфута скользят по поверхности бомбы, словно по шерстке ласковой кошки, Моултри страдал в невыразимых мучениях.
— Ага. — Пальцы монтера нащупали тонюсенький, едва различимый шов. — Вот где скрывается дверца к твоему сердцу, верно?
Осмотрев бомбу ниже и выше шва, он обнаружил со стороны носа и со стороны хвоста по четыре винтика. Со скоростью таяния ледника он принялся выбирать на своем поясе подходящую отвертку.
— Ты ведь не просто так сюда пришел, верно? — совершенно безумным голосом спросил у негра мистер Моултри. — Ты ведь пришел для того, чтобы убить меня?
Внезапно в его голове
