Роберт Маккаммон. Официально — «второй человек» классической американской «литературы ужасов» после Стивена Кинга. Однако многие критики ставят Маккаммона (хотя и уступающего коммерческим успехом «королю ужасов») выше Стивена Кинга… Почему? Быть может — потому, что сила «саспенса» в произведениях этого писателя не имеет себе равных? Или — потому, что Маккаммон играет «черными жанрами» с истинным вкусом американского Юга? Прочитайте — и решайте сами!
Авторы: Маккаммон Роберт Рик
вам, что я являюсь ректором факультета языковедения. К тому же я профессор истории. А кроме того, и это может быть одно из основных моих занятий, я состою в организации, занимающейся расследованием военных преступлений нацизма. — Повторите, пожалуйста, еще раз, — попросил отец.
— Организация, занимающаяся расследованием военных преступлений нацизма, — повторил мистер Стейнер. — Я помог выследить и арестовать трех человек, бывших нацистских военных преступников — и это только за последние семь лет. Мы нашли Биттича в Мадриде, Цвелшагена в Олбани, штат Нью-Йорк, и Гейста в Эллиптауне, штат Пенсильвания. Как только я увидел в письме моего друга имя «Дэхнайнедирк», я понял, что недалек тот день, когда я добавлю к своему списку четвертого негодяя.
— Так он военный преступник? А каково его преступление?
— Доктор Гюнтер Дэхнайнедирк руководил врачебным отделением в концентрационном лагере под Эстервегеном в Голландии. Он и его жена Кара занимались тем, что производили отбор среди заключенных концлагеря, определяли, кто может продолжать работу, а кто должен быть отправлен в газовую камеру.
Мистер Стейнер коротко и жутковато улыбнулся; от его улыбки отца пробрал озноб.
— Именно эта пара в один прекрасный и очень солнечный день решила, что я имею право на дальнейшее существование, а моя жена — нет.
— Это ужасно, — подал голос отец.
— Ничего, я давно это пережил. Услышав об этом, я выбил Дэхнайнедирку передний зуб, за что провел год на каторжных работах. Но от тяжкого труда я стал только выносливее, что в результате спасло мне жизнь.
— Вы… выбили ему передний зуб?
— Именно так. Я отлично ему врезал, прямой в челюсть. О, эта парочка как нельзя лучше подходила друг к другу. Лицо мистера Стейнера скривилось от боли.
— Мы звали его жену «Птичницей», потому что у нее была коллекция из двенадцати птичек, сделанных из глины, замешанной на пепле из человеческих костей. А у самого доктора Дэхнайнедирка, который раньше служил ветеринаром в Роттердаме, была одна забавная привычка.
Отец не мог говорить. Наконец он сделал попытку и выдавил из себя:
— Что за привычка?
— Он любил лично сопровождать заключенных, отправлявшихся в газовую камеру, и давать им имена.
Глаза мистера Стейнера были прикрыты: его взгляд был устремлен в ужасы прошлого.
— Смешные имена, самые разные. Я никогда не забуду, как он назвал мою Веронику, мою прекрасную златовласую Веронику. Он назвал ее «Солнечный лучик». Он сказал ей:
«Полезай внутрь. Солнечный лучик! Полезай прямо внутрь!» Она была очень больна, и ей пришлось ползти по собственному…
Глаза за стеклами очков мистера Стейнера затуманили слезы. Быстро сняв очки, он резким движением протер глаза, как человек, привыкший в любой ситуации держать свои чувства под строгим контролем.
— Прошу прощения, — пробормотал он. — Иногда я забываюсь.
— Как вы себя чувствуете? — спросил мистер Ли Ханнафорд моего отца. — Вы ужасно побледнели.
— Могу я… можно мне взглянуть на эту фотографию еще раз?
Мистер Стейнер молча выложил фото перед отцом. Отец закрыл глаза и глубоко вздохнул.
— О нет, — прошептал он. — Господи, ради Бога, только не он.
Мистер Стейнер понял чувства отца:
— На этот раз вы его точно узнали?
— Да. Я знаю, где он живет. Не так далеко отсюда. Точнее сказать, совсем рядом. Но он был… таким приятным человеком.
— Я знаю доктора Дэхнайнедирка очень хорошо. Можно сказать, мне известна его подлинная суть. Точно так же я знаю и его жену. И вы наверняка поняли, кто они такие, когда взглянули в лицо Джеффа Ханнафорда. Я уверен, что доктор Дэхнайнедирк и Кара наверняка пытали его, для того чтобы дознаться, кому еще известно, куда он отправился или кому еще он передал ту информацию, что была записана в его дневнике. Когда он сказал, что никто больше не знает, куда он поехал и где теперь живет доктор Дэхнаинедирк, они забили его до смерти. Когда вы заглянули в лицо Джеффа Ханнафорда, вы поняли, насколько порочна и извращена душа у доктора Гюнтера Дэхнайнедирка. Я молю Бога за то, чтобы вам никогда больше не довелось увидеть перед собой лицо настолько измученного и истерзанного человека.
Молча поднявшись с места, отец достал бумажник и принялся нашаривать в нем деньги, но мистер Стейнер выложил деньги на стол.
— Я отвезу вас к нему, — сказал отец и, повернувшись, направился к двери.
— Такой прекрасный молодой человек, — говорил мне доктор Лизандер, стоя между мной и лестницей, ведшей к свободе. — Я вижу в тебе. Кори, истинную устремленность терьера. Я прав? Для того чтобы начать, тебе хватило крошечного зеленого перышка, и ты сумел распутать
