Роберт Маккаммон. Официально — «второй человек» классической американской «литературы ужасов» после Стивена Кинга. Однако многие критики ставят Маккаммона (хотя и уступающего коммерческим успехом «королю ужасов») выше Стивена Кинга… Почему? Быть может — потому, что сила «саспенса» в произведениях этого писателя не имеет себе равных? Или — потому, что Маккаммон играет «черными жанрами» с истинным вкусом американского Юга? Прочитайте — и решайте сами!
Авторы: Маккаммон Роберт Рик
велик! — сказала она, протянув мне двадцатидолларовую бумажку. — Он купил твой велосипед для своего сына, разве это не здорово? Эй, Кори? Разве это не здорово?»
«Это здорово», — ответил я маме. А потом уткнулся отцу в плечо и заплакал, словно мне было снова двенадцать лет.
Мое сердце разрывалось на части.
Вот он. Он снова передо мной.
— Это мой дом, — сказал я Скай и Сэнди. Мой дом постарел, вылинял под солнцем и дождями. Он нуждался в покраске и ремонте. Он нуждался в заботе и любви, но некому было дать их ему, потому что он был пуст. Остановив машину у обочины, я взглянул на крыльцо и внезапно увидел, как дверь открылась и наружу вышел отец — широко улыбаясь и приветствуя меня. Он был в отличной форме, строен и подтянут, таким, каким я его запомнил.
— Привет, Кори, — крикнул он мне. — Как дела? Отлично, сэр, ответил я.
— Ты добился своего в жизни, я верил в тебя. Ведь я прав, верно?
Да, сэр, вы правы, ответил я.
— У тебя красивая жена, Кори, и прекрасная дочь. И книги, которые ты написал! Я всегда знал, что ты добьешься своего, всегда, с самого начала.
Отец ? Как ты смотришь на то, если мы поживем немного в нашем доме ? Тебе хочется этого ?
— Ты хочешь войти в наш дом?
Отец оперся плечом на один из столбиков крыльца.
— Но зачем тебе это, Кори?
Я думал, что… может быть, тебе тоскливо там одному… там внутри так тихо.
— Тихо? — Отец от души рассмеялся. — Иногда мне действительно хочется, чтобы здесь было потише! Здесь никогда не бывает тихо.
Но ведь дом… пуст? Там же нет никого?
— Там народу не протолкнуться, — ответил отец. Сказав это, он поглядел на весеннее солнце, стоящее поверх холмов. — Но тебе не следует входить сюда, чтобы увидеть их всех, Кори. Даже для того, чтобы повидать меня. Оставь то, что было, в покое. У тебя своя жизнь, Кори, чудесная жизнь. Гораздо лучше, чем я мог себе представить. Как дела у мамы?
Она здорова и счастлива. Я хочу сказать, что ей недостает тебя, но…
— Но жизнь для живых, верно? — заключил за меня отец своим отцовским тоном. — А теперь поезжайте дальше и занимайтесь своими делами вместо того, чтобы бродить по старому дому с прогнившим полом.
Хорошо, сэр, ответил я, но не тронулся с места. Отец повернулся, чтобы уйти внутрь, но замер на пороге.
— Кори? — спросил он. Да, сэр.
— Я всегда любил тебя. Всегда. Я всегда любил твою маму, и я был счастлив с вами обоими. Ты понимаешь, что я хочу сказать?
Я кивнул.
— Ты всегда был отличным мальчишкой, — сказал мне отец, вернулся в дом, и крыльцо окончательно опустело.
— Кори? Кори?
Я обернулся и взглянул на Сэнди.
— Что ты там увидел? — тревожно спросила она.
— Тень, — ответил я.
Прежде чем окончательно повернуть и уехать, мне хотелось побывать еще в одном месте. Я повел машину по извивам Тэмпл-стрит, в сторону поместья Такстеров, что находится в самом ее конце.
Вот где действительно произошли большие перемены.
Часть больших домов оказалась буквально стертой с лица земли. На их месте колыхалась высокая сорная трава.
Но в самом конце меня ждал новый сюрприз: поместье Такстеров разрослось, выпустив во все стороны флигели. Да и подсобных построек прибавилось.
Господи Боже мой! — пронеслось у меня в голове. Значит, Верной по сию пору живет здесь! Я въехал в ворота и прокатил мимо вместительного плавательного бассейна. Под ветвями раскидистого древнего дуба притулилась уютная беседка. Поместье было ухожено и находилось в отличном состоянии, земли и сады заботливо убраны руками садовников, все новые постройки отлично гармонировали с общим стилем.
Я остановил машину перед парадным входом в поместье.
— Просто не могу поверить своим глазам! — сказал я Сэнди. — Я должен зайти туда и увидеться с Верноном, потому что он, должно быть, все еще живет здесь.
Выбравшись из машины, я принялся подниматься по ступенькам к парадной двери, внутренне сжавшись от предчувствия встречи.
Но прежде чем я успел добраться до двери, я услышал звон колокольчика: динг… динг… динг…
Я услышал звуки, набирающие скорость и силу, словно приливные волны цунами.
У меня в буквальном смысле перехватило дыхание.
Потому что через мгновение появились они.
Высыпав наружу через распахнутые двери, они обрушились вниз лавиной, словно осы из дыры в потолке нашей церкви в тот знаменательный день пасхальной службы. Они мчались ко мне, заливаясь смехом, громогласно крича и подталкивая друг друга. Они неслись ко мне на единой волне сшибающего с ног шума.
Мальчишки. Дюжины дюжин. Частью белые, частью черные.
Все они закружились вокруг и обтекли меня, словно я был островком
