Роберт Маккаммон. Официально — «второй человек» классической американской «литературы ужасов» после Стивена Кинга. Однако многие критики ставят Маккаммона (хотя и уступающего коммерческим успехом «королю ужасов») выше Стивена Кинга… Почему? Быть может — потому, что сила «саспенса» в произведениях этого писателя не имеет себе равных? Или — потому, что Маккаммон играет «черными жанрами» с истинным вкусом американского Юга? Прочитайте — и решайте сами!
Авторы: Маккаммон Роберт Рик
Том, хочу: этот зуб — это клык Старого Мозеса.
Мистер Скалли снова ткнул деревяшкой мне в лицо, и я в испуге отшатнулся.
— Верно, его зрение здорово ослабло, — задумчиво проговорил мистер Скалли. — Наверное, он принял этот чурбан за большую черепаху. Или, может, в тот день он был чем-то раздражен и бросался на все, во что тыкалось его рыло.
Палец мистера Скалли постукивал по зазубренному краю зуба.
— Страшно представить, что может чудовище с такими зубищами сделать с человеком. Жуткая получается картина, верно?
— Можно взглянуть? — с любопытством спросил отец. Мистер Скалли передал ему зуб. Пока отец рассматривал деревяшку с зубом, мистер Скалли, отвернувшись, отошел к окну и уставился в него. С минуту повертев в руках зуб, отец кивнул и проговорил:
— Думаю, вы правы, мистер Скалли! Это действительно зуб!
— Я же говорю, — отозвался от окна мистер Скалли. — Я же не идиот.
— Вам обязательно нужно кому-нибудь его показать! Шерифу Эмори или мэру Своупу! Господи, да это может оказаться правительственным делом!
— Своупу я его уже показывал, — кивнул мистер Скалли. — Это он мне посоветовал убрать этот зуб в самый дальний ящик и запереть ящик на ключ.
— Но почему? Это же сенсация!
— Мэр Своуп так не думает.
Мистер Скалли повернулся к нам обратно от окна, и я увидел, как его глаза потемнели.
— Поначалу Своуп был уверен, что этот зуб — подделка. Он показал его доктору Пэрришу, а док Пэрриш позвал дока Лизандера. И тот, и другой в один голос заявили, что зуб принадлежит какой-то огромной рептилии. После чего мы трое долго разговаривали в кабинете мэра за закрытыми дверями. Своуп сказал, что считает, что это дело лучше всего схоронить в зародыше. Он сказал, что чем бы ни был этот зуб — настоящим ли клыком рептилии или чьей-то искусной подделкой, — все равно незачем попусту волновать людей.
С этими словами мистер Скалли забрал кусок дерева из рук моего отца.
— И тогда я сказал мэру так: «Лютер Своуя, почему вы не хотите предъявить людям неоспоримое доказательство того, что в Текумсе водится чудовище?» Он, со своей глупой трубкой в зубах, зыркнул на меня вот так и ответил:
«Люди и без того это знают. А такие штуки, которые вы называете „доказательствами“, только напугают их. Но как бы там ни было, — продолжил тогда мэр Своуп, — чудовище в реке — это наше чудовище, и мы ни с кем не собираемся им делиться». Мистер Скалли протянул мне зуб:
— Хочешь потрогать его, Корн? Потом расскажешь кому-нибудь, что тебе довелось держать в руках.
Так я и сделал — дрожавшим указательным пальцем. Клык Мозеса был холодным, точно таким же, каким, по моему мнению, должны были быть донная грязь и ил Текумсы.
Мистер Скалли убрал кусок дерева с клыком в ящик шкафа и запер ящик на ключ. Дождь на улице снова усилился и дробью барабанил в металлическую крышу.
— Должно быть. Старый Мозес радуется этому ливню, — заметил мистер Скалли.
— Я все-таки считаю, вам обязательно нужно показать зуб еще кому-нибудь, — сказал ему отец. — Кому-нибудь, кто разбирается в подобных вещах, например газетчикам в Бирмингеме.
— Я так бы и сделал, Том, но боюсь, что Своуп мне этого не простит. Может, он прав и Старый Мозес и вправду только наше чудовище. Может быть, если о нем узнают остальные, то его у нас тут же заберут. Выловят из реки сетями, потом посадят в каком-нибудь зоопарке в огромную стеклянную банку, рядом с гигантскими карпами.
Мистер Скалли нахмурился и покачал головой.
— Нет, я тоже не хочу, чтобы дни Старого Мозеса закончились так грустно. Уверен, что и Леди этого не хочет. Сколько я себя помню, каждую Страстную пятницу она носила Мозесу угощение. Прошедшая пятница была первой, когда Старому Мозесу не понравилась еда.
— Ему не понравилась еда? — удивился отец. — Что вы хотите этим сказать?
— Разве тебя не было на негритянском шествии в этом году, Том?
Мистер Скалли подождал ответа, вероятно, рассчитывая услышать от отца твердое «нет», но, ничего не дождавшись, продолжил:
— В этом году Старый Мозес впервые не ударил хвостом в сваю моста, что многие называют «спасибо за гостинцы». Все происходит очень быстро, удар едва можно различить и тем более услышать. Стоит хотя бы раз услышать этот звук — и ты запомнишь его на всю жизнь. Но в этом году ничего такого не было.
И я вспомнил, какое встревоженное лицо было у Леди в этом году, когда она уезжала с моста с горгульями, и с каким мрачным видом устремилась назад в Братон процессия негров. Видно, Леди так и не удалось дождаться удара хвоста Старого Мозеса в сваю. Но что может означать подобное нарушение застольного этикета?
— Трудно сказать, что это может означать, — проговорил
