Роберт Маккаммон. Официально — «второй человек» классической американской «литературы ужасов» после Стивена Кинга. Однако многие критики ставят Маккаммона (хотя и уступающего коммерческим успехом «королю ужасов») выше Стивена Кинга… Почему? Быть может — потому, что сила «саспенса» в произведениях этого писателя не имеет себе равных? Или — потому, что Маккаммон играет «черными жанрами» с истинным вкусом американского Юга? Прочитайте — и решайте сами!
Авторы: Маккаммон Роберт Рик
и приготовил к удару.
— Где папа? — в ужасе пролепетал я, дрожа как осиновый лист. — Мне нужно обязательно разыскать папу!
— Тихо, тихо, успокойся. — Доктор Пэрриш положил руку мне на плечо. В другой руке он держал фонарь. — Том где-то там. Вон там.
Доктор осветил лучом фонаря группу из нескольких человек, с головы до ног перемазанных в глине.
Сторона, в которую указал он, была совсем не та, за которую ушел незнакомец и шляпе с зеленым пером. Но там, куда показывал мне док Пэрриш, я заметил отца — он копал рядом с нефом и мистером Ярброу.
— Видишь его?
— Да, сэр.
Я снова завертел головой, отыскивая таинственную фигуру в дождевике и шляпе-Федоре.
— Кори, больше не смей убегать от меня! — прикрикнула на меня мама. — Ты меня чуть не до смерти напугал!
Отыскав мою руку, она стиснула ее своей маленькой ладонью как тисками.
Док Пэрриш был грузный человек от сорока трех до сорока девяти лет, с квадратной крепкой челюстью и носом, расплющенным с тех пор, как он сержантом в армии занимался боксом и был чемпионом. Той же крепкой рукой, что достала меня со дна подводной ямы, он передал меня в мамины объятия. У дока Пэрриша были густые брови цвета стали, и в каштановых волосах под полями его непромокаемой шляпы пробивалась седина.
— Шеф Марчетте сказал мне, что в местной школе открыли спортивный зал, — сказал док Пэрриш маме, — там можно разместиться. Туда уже принесли керосиновые лампы и несколько одеял и матрасов. Вода быстро поднимается, и женщины и дети должны идти туда, чтобы укрыться на случай беды.
— Нам тоже нужно туда пойти?
— Думаю, что это будет разумнее всего в данной ситуации. Ни вы, ни Кори тут не сможете ничем помочь, так что лучше вам уйти в безопасное место.
Док Пэрриш снова указал своим фонарем, на этот раз прочь от реки на баскетбольную площадку, превратившуюся в болото, туда, где мы оставили свою машину.
— Туда приезжает грузовик и забирает всех, кто хочет укрыться в спортивном зале. Через несколько минут там как раз должна появиться очередная машина.
— Нужно сказать папе, что мы уезжаем, — он думает, что мы еще здесь, — запротестовал я, потому что шляпа с зеленым пером вес еще не выходила у меня из головы.
— Я ему передам. Уверен, Тому будет спокойней, если он узнает, что оба вы в безопасности, и скажу честно, Ребекка: если дело пойдет так и дальше, то к утру мы сможем из окон ловить рыбу.
Дополнительных приглашений нам не требовалось.
— Моя Бриджит уже там, — сказал доктор Пэрриш. — Поспешите на следующий грузовик. Вот, возьмите.
Док Пэрриш отдал маме свой фонарь, и мы заторопились прочь от разбушевавшейся Текумсы к баскетбольной площадке.
— Держи меня за руку и ни в коем случае не отпускай! — кричала мама, когда речные воды забурлили вокруг нас. Оглянувшись назад, я сумел разобрать только мутные пятна света, двигавшиеся в потемках, и блики на темных струях.
— Смотри лучше под ноги! — снова прикрикнула на меня мама.
Где-то в стороне, там, где должен был бороться с паводком отец, внезапно раздались приглушенные крики, повторявшие хором что-то однообразное. Тогда я еще не знал, в чем было дело, но, как потом оказалось, именно в тот момент волна с пенным гребнем перехлестнула через вершину рукотворной дамбы в самом, как казалось, ее высоком месте, уровень воды мгновенно поднялся, по поверхности пошла пена — и люди неожиданно оказались по локти в бурлившей воде, бешено несшейся вокруг. В луче фонаря среди пены, вспучивавшейся тины, грязи и брызг внезапно блеснула крупная чешуя в коричневых разводах, и кто-то истошно завопил: «Змея!» В следующее мгновение этот человек под напором могучего течения опрокинулся на спину и стал тонуть. Мистер Стэлко, менеджер из «Лирика», постарел на десяток лет, когда, пытаясь найти тонувшего под водой, с испугом обнаружил, что его ладонь легла на скользкое, стремительно несшееся мимо него в вихрях взбесившейся воды гибкое вытянутое тело диаметром не менее бревна. Мистер Стэлко онемел и одновременно испражнился жидким в штаны, но когда он наконец нашел в себе силы исторгнуть из легких крик, чудовищное земноводное уже исчезло, унесенное разливом на улицы Братона.
Где-то рядом с нами раздался женский крик, и мама сказала мне:
— Обожди.
Кто-то приближался к нам с громким плеском, неся высоко над головой масляную лампу. Капли дождя, ударявшие в раскаленное стекло лампы, с шипением превращались в пар. Это была женщина, негритянка.
— Помогите мне, умоляю! — крикнула нам она.
— В чем дело? — торопливо спросила мама и направила фонарь, которым снабдил нас док Пэрриш, прямо в испуганное лицо молодой негритянки с широко распахнутыми в ужасе
