Роберт Маккаммон. Официально — «второй человек» классической американской «литературы ужасов» после Стивена Кинга. Однако многие критики ставят Маккаммона (хотя и уступающего коммерческим успехом «королю ужасов») выше Стивена Кинга… Почему? Быть может — потому, что сила «саспенса» в произведениях этого писателя не имеет себе равных? Или — потому, что Маккаммон играет «черными жанрами» с истинным вкусом американского Юга? Прочитайте — и решайте сами!
Авторы: Маккаммон Роберт Рик
по углам крыши. Перед Домом Холода высилась двухметровая статуя полярного медведя с надписями на боках и спине: «Мы лучше всех — выпускники 4-го, „Луи, Луи!“ и „Дэбби любит Гувера“, а также множеством других деклараций независимости. Мы с Дэви сходились во мнении, что миссис Станпер Вумак, хозяйка „чертова колеса“, наверняка принимала Гувера за имя какого-то разбитного парня. Да и вряд ли другие считали иначе. „Чертово колесо“ считалось главным местом тусовки тинэйджеров. Тут всегда были гамбургеры и хот-доги и — это едва ли не самое главное — тридцать сортов молочных коктейлей — от солодового до персикового, оттого на местной стоянке всегда было полно старшеклассников — парней и девиц, развалившихся на передних сиденьях родительских автомобилей или грузовиков. Эта суббота не была исключением. Авто и пикапы стояли очень плотно, борт о борт, их окошки были открыты из-за жары, и из радиоприемников лилась музыка, такая же пахучая и пряная, как дымок от жаровен с барбекю. Глядя на машины возле „чертова колеса“, я вспомнил, что именно здесь в последний раз видел Малыша Стиви Коули или в его Полуночной Моне, а вместе с ним — молоденькую девушку-блондинку. Голова девушки покоилась на плече Стиви. И Стиви, волосы которого были черными как смоль, а глаза голубыми, словно вода бассейна неподалеку, тогда взглянул на меня. В тот день я не разглядел лица девушки Малыша Стиви и теперь подумал о том, знает ли она, что Стиви за рулем Полуночной Моны гоняет призраком по дороге между Зефиром и Юнион-Тауном.
Дэви, всегда отличавшийся решительностью, мгновенно выбрал себе «Джумбо с перечной мятой» и получил свой коктейль и пятьдесят центов сдачи. Для начала он отговорил меня от «Простого с ванилью».
— Ваниль — это так обычно, такой коктейль можно получить где угодно! — сказал он мне. — А ты попробуй… — Дэви провел пальцем вдоль доски с написанными мелом названиями коктейлей. — Попробуй с ореховым маслом!
Я так и сделал. И не пожалел, потому что это был лучший коктейль в жизни, какой я пробовал. Напиток был похож на замороженный и наполовину оттаявший стаканчик Ризии. Через минуту случилось это.
Мы шли через парковку от «чертова колеса», сжигаемые лучами палящего солнца, с большими белыми картонными стаканчиками, наполненными ледяными коктейлями в руках. На стаканах с коктейлем было нарисовано большое красное «чертово колесо». В тот момент зазвучала песня. Вначале она донеслась всего из нескольких машин, но потом и в других машинах ловкие молодые пальцы подкрутили ручки настройки и нашли нужную станцию. Приемники были включены на полную громкость, и музыка поплыла из маленьких динамиков во все стороны, растекаясь в горячем летнем воздухе. Через минуту одна и та же песня играла во всех радио во всех машинах на парковке. Несколько машин завелись и отъехали с парковки. Молодой смех звенел в воздухе подобно летящим искрам.
Я остановился и замер. Просто не мог сойти с места. Музыка, доносившаяся из всех машин сразу, не была похожа ни на что слышанное раньше: голоса молодых сплетались, перебивали друг друга, потом распадались в неслыханном, неземном порядке. Основой этого порядка был мерный, напоминающий стук сердца ритм ударника и то скрежещущий, то квакающий перезвон гитар, от которого по моей обожженной спине крался холодок.
— Что это такое, Дэви? — спросил я. — Что это за песня?
— .. Тусуюсь… я тусуюсь… и тусуюсь… ва-а… ва-а… ву-у-у-у.
— Что это за песня? — снова спросил я его. Я был близок к отчаянию.
— Разве ты еще не слышал? Все старшеклассники от нее тащатся, только ее и слушают.
— .. Снова дорогой привычной я выезжаю в путь… Туда, где клевых парней я могу повстречать…
— Как она называется ? Эта песня? — продолжал расспрашивать я, погруженный в тихий экстаз посреди парковки.
— Ее крутят по радио раз по десять на дню. Она называется…
Старшеклассники вокруг нас стали подпевать своим радиоприемникам; некоторые, не удовлетворившись этим, принялись раскачивать машины из стороны в сторону. И посреди этого гама стоял я с ореховым коктейлем в руке; горячее солнце било мне в лицо, я чувствовал чистый легкий запах хлорки, несущийся ко мне от бассейна на другой стороне улицы.
— …»Бич Бойз», — закончил тем временем Дэви Рэй.
— Что?
— Это «Бич Бойз», это они поют. Эту песню, которая сейчас играет.
— Господи! — воскликнул я. — Она похожа… похожа… Какими словами я мог описать свои ощущения? Какими словами я мог передать то чувство свободы, надежды и желания, сладчайшей жажды приключений и бурлящей в жилах крови? Какими словами можно описать дружбу старых приятелей и ту уверенность, которая не отпускает тебя, пока звучит песня, уверенность в том, что ты и твое
