В службу охраны Корпорации брали тех, кто где-либо воевал или служил в элитных войсках (Спецназ, зеленые береты и т.п.). Я вошел в число немногочисленных исключений. Когда компьютер, на котором меня тестировали, выдал оценку «супер», а инструктор по рукопашному бою из трех схваток две проиграл, меня направили на строжайшую медкомиссию.
Авторы: Воронин Константин
над Катей. Закрыл ей глаза. Поднял на руки. И понес. Я нес ее по улицам, на которые высыпало все население городка, разбуженное стрельбой. Донес до больницы. Навстречу выскочил доктор в белом халате.
— Что с ней?
— Морг у вас где?
Посмотрев на меня, врач молча пошел вперед, показывая дорогу и открывая мне двери. Мы спустились в подвал, открылась тяжелая металлическая дверь, за ней было небольшое холодное помещение с четырьмя белыми столами. Я бережно положил тело Кати на один из них. Повернулся к доктору.
— Бирок не вешать, тело не трогать. Не вскрывать. Утром рано заберу. Тронете ее — всю жизнь жалеть об этом будете.
Мой монотонный ровный голос действовал сильнее крика. Врач торопливо закивал, мы вышли, и он запер дверь огромным ключом.
Спокойным шагом я вернулся в дом к Петровым. Веня гладил по голове плачущую Ольгу.
— Выйдем,- сказал я Вене. Выйдя с ним на крыльцо, приказал: — От Оли ни на шаг не отходи. Целуй, ласкай, уговаривай, песни пой, пляши, но чтобы она плакать перестала и успокоилась. Потом сразу уложи ее спать. Сам сиди рядом. Мне твой Николаич нужен, который десантник бывший.
Веня зашел в дом, а рядом со мной вскоре стоял коренастый мужчина лет сорока пяти, с внимательным взглядом. Выслушав меня, он ушел. Я сел на лавочку и закурил. Через час вернулся Николаич:
— Пойдем, все уладил.
Мы прошли через весь городок на другую его окраину. Пройдя еще с километр, вышли к ограде кладбища. Ворота были открыты. Почти у самого входа были воткнуты в дерн две лопаты.
— Вообще-то у нас экскаваторчик небольшой копает, я могу сходить за Толиком, он сделает.
— Нет.
— Ну, давай лопатами. Вдвоем быстрее.
— Нет. Сам вырою.
Николаич сел у ограды на лавочку, закурил.
Через два часа я закончил работу. Николаич забрал лопаты, куда-то унес. Повел меня дальше, в городок. Вошли во двор, прошли к большому сараю. Оттуда слышался стук молотка. Зайдя в сарай, увидел, как плотник обивает красной тесьмой черный гроб.
— Вот и готово,- вскоре сказал плотник. А крест вон, в углу стоит.
Достав из кармана купюру, не глядя, протянул ему.
— Это ж тысяча кредов. Где же тебе сдачу возьму? Я в месяц меньше зарабатываю.
Я махнул рукой. Вынесли гроб, плотник сзади нес крест. У калитки стоял грузовик. Погрузились, поехали к больнице. Доктор не спал, открыл дверь морга. Тело совсем закоченело. Подняв его на руки, вынес из больницы и уложил в гроб.
— Помыть бы, да и переодеть,- сказал Николаич.
— Нет.
Катя лежала в гробу в шортах и в любимой ярко-желтой футболке.
Машина подъехала к кладбищу.
Сгрузили гроб, поставили у могилы, сняли крышку. Наклонившись к гробу, я поцеловал холодный, мраморно-белый лоб. Не мог я поцеловать губы, тепло которых еще хранила память. Лицо у Кати было спокойным, как будто она закончила все дела и завершила свой жизненный путь с сознанием выполненного долга. Поднял крышку и накрыл гроб. Появившийся неизвестно откуда плотник услужливо подал молоток и гвозди. Гвозди легко входили в сухое дерево. Николаич принес лопату и веревки.
Осторожно опустили гроб в могилу.
На ограду кладбища легли первые лучи солнца, встававшего из-за деревьев. Глубоко всадив крест, на перекладине которого были выжжены буквы «Иванова Екатерина», сделал могильный холмик. Прислонил лопату к ограде кладбища. Закурил сигарету.
— Не по-людски, как-то, ты уж не серчай, я тебе, как брату по десанту…
— Раз ты из десанта, то знаешь, как у нас порой хоронят. Порой не хоронят. Порой хоронить нечего, — голос мой был абсолютно спокоен.
— Так, то — солдаты…
— Она от пули погибла. И не хочет она, как все. Я знаю.
Николаич вынул откуда-то бутылку водки и две кружки. Налил доверху.
— Помянем рабу божью Екатерину…
Взяв кружку, я выпил водку, не чувствуя ни вкуса, ни запаха. Николаич протянул мне огурец и кусок хлеба: — Закуси.
— Нет.
— Ладно, пора мне. Нужен еще тебе?
— Нет. Спасибо тебе. Если, что-то должен, Веня отдаст.
— Ничего ты мне не должен. Это весь наш город тебе должен. Плотник-то пьянь подзаборная, а я не все деньгами меряю.
— Спасибо, Николаич. Ты иди, я посижу еще.
Солнце поднялось совсем высоко. Сигареты закончились. У ограды зафырчал экскаватор. Николаич оставил на лавочке бутылку с водкой, кружку, кусок ржаного хлеба. Я вылил остатки водки в кружку, поставил кружку на могилу, накрыл сверху хлебом. Повернулся и пошел быстрым шагом, почти побежал. Не оглядываясь. Прочь.
Сел в такси, доехал до Новгорода. Выпотрошил там несколько банкоматов, взял билет на флаер до Англии. Приехал
