В службу охраны Корпорации брали тех, кто где-либо воевал или служил в элитных войсках (Спецназ, зеленые береты и т.п.). Я вошел в число немногочисленных исключений. Когда компьютер, на котором меня тестировали, выдал оценку «супер», а инструктор по рукопашному бою из трех схваток две проиграл, меня направили на строжайшую медкомиссию.
Авторы: Воронин Константин
может себе позволить дарить своей возлюбленной такие подарки,- добавил Шортер.
— Миллионером?!
— А что здесь удивительного? Он «стоит» более семи миллионов кредов,- ирония Шортера была Милтону незаметна.
После этих слов наступило молчание. Торп уважительно посмотрел на меня. Можно было не сомневаться, что он сообщит о моем состоянии своей супруге, та хранить молчание не будет и Катины «акции» в замке взлетят на небывалую высоту.
Катя допила молоко, положила салфетку на стол и мы поднялись из-за стола. Поблагодарив Гамильтона за завтрак, вышли из столовой. Отправились переносить Катины вещи. В очередной раз проходя по коридору, столкнулись с Шортером. Он вежливо попросил Катину руку и поцеловал тонкие пальцы. Катя вопросительно посмотрела на него.
— Вы доставили мне незабываемое удовольствие: видеть отвисшую челюсть Кроуфорда,- пояснил Шортер. Мы все рассмеялись.
До отъезда Дональда времени было еще много, и я сказал Кате, что хотел бы прокатиться верхом.
— Я тоже люблю верхом ездить. Когда Грейс и Вильямс начали «женихаться», он нас хорошо обучил верховой езде. Подожди, сейчас переоденусь в джинсы.
Без лишних вопросов мне оседлали Ириса, а Кате — Фиалку. Выехав за ворота замка, мы пустили лошадей галопом. Проскакав минут двадцать перешли на шаг. Поглядев на раскрасневшуюся от скачки Катю, порадовался своему счастью. Она ответила мне сияющей улыбкой и показала язык.
— Видишь, впереди здоровенный камень? Дальше нам заезжать нельзя, там начинается поместье Эстер.
— Понял. Давай тогда поворачивать.
И тут невдалеке раздалось лошадиное ржание. Ирис заржал в ответ и припустил вперед галопом, как я не пытался его заставить повернуть. Только перед самым камнем конь встал, как вкопанный и я полетел через его голову.
Два женских вскрика, раздавшиеся с разных сторон, слились в один.
Или мы не из десанта? Оттолкнувшись от огромного валуна руками, сделал в воздухе переворот и приземлился на ноги. Совсем рядом раздался восторженный возглас и аплодисменты. Это на двух лошадях сидели Эстер и какой-то седовласый мужчина. Эстер хлопала в ладоши, а мужчина повторил: «Браво!». Моя левая рука чертовски болела, но я сумел не показать этого внешне.
Подскакавшая Катя, спрыгнула с Фиалки и бросилась ко мне:
— Как рука?! Эстер, это все твоя чертова Хризантема! Вечно она Ириса зовет. Здравствуй. Здравствуйте, мистер Шеппард. Болит рука?! Как ты меня напугал!!!
— Здравствуй, Кэтти,- Эстер, в отличие от Кати — само спокойствие,- я же не виновата, что у Хризы с Ирисом — любовь. Притом, что майор абсолютно не пострадал и вызвал наше восхищение своей ловкостью.
— Извини, Эсти. Просто у мужа левая рука ранена, еще рана не вполне затянулась.
— У мужа? Еще в пятницу он был твоим любовником. Ах, да, теперь вижу у тебя кольцо. Если нужна какая-то медицинская помощь, давайте заедем к нам. Это намного ближе, чем до Гамильтон-хауса. Фу, даже произносить это имя неприятно.
— То-то ты, красавица, побледнела в субботу, когда я сказал, что у Гамильтона, кажется, неприятности,- съязвил спутник Эстер.
— Дядя! — спокойствие Эстер как ветром сдуло.
— Если вас это не затруднит, мисс Говард, мы, пожалуй, воспользуемся вашей любезностью. Катюшенька, похоже, повязка немного сползла. Болит-то не сильно, терпимо, лишь бы грязь не попала.
Вчетвером мы подъехали к большому двухэтажному дому с колоннами, постройки конца 19-го-начала 20-го века. Массивные колонны, высеченные из камня, поддерживали балкон над входом в здание. Подбежавшие слуги приняли поводья лошадей. В доме было очень светло и солнечно. Катя сразу же усадила меня на стул в холле и помогла снять рубашку. Эстер принесла большую аптечку и Катя ловко принялась меня перевязывать.
— Пойду, распоряжусь насчет ленча,- сказала хозяйка и ушла. Ее дядя остался в холле, смотрел, как Катя снимает с меня бинт и обрабатывает рану.
— Значит, в субботу, он вас все-таки мечом достал,- задумчиво протянул Шеппард,- я увидел в бинокль блики на клинке, хотел вмешаться, уже встал, чтобы спуститься с трибуны, но тут вы с ним разобрались. Решение было самым правильным. Вы молодец. Эсти говорила, что вы — майор десанта. Государство или?..
— Или.
— Трест? Синдикат?
— Корпорация.
— И сколько же вам лет?
— Двадцать три.
— Ого! Я капитаном стал в двадцать семь.
— Ну, вы же знакомы со спецификой десанта. Или грудь в крестах, или голова в кустах.
— Девушка,- обратился Шеппард к Кате, которая бинтовала мне руку свежим бинтом,- быть вам генеральшей.
— Мне сегодня это уже говорили, — с гордостью
