В службу охраны Корпорации брали тех, кто где-либо воевал или служил в элитных войсках (Спецназ, зеленые береты и т.п.). Я вошел в число немногочисленных исключений. Когда компьютер, на котором меня тестировали, выдал оценку «супер», а инструктор по рукопашному бою из трех схваток две проиграл, меня направили на строжайшую медкомиссию.
Авторы: Воронин Константин
спокойнее было бы со своей ротой. Но ребята, действительно, устали. Проходили два месяца в скафандрах. Все время приходилось палить в летающую и ползающую нечисть. И это при тяготении в полтора g. Пусть отдохнут. На полковом складе полно плазмометов, но не хотелось идти к начштаба с просьбой. Обойдусь автоматом.
Зашел в штаб, забрал карты и документы. Завернул в офицерскую столовую, плотно поел. Нашел сержанта, летавшего в предыдущую экспедицию на эту планету, поговорил с ним. Поднялся на борт транспорта, познакомился с командой, проверил, все ли погрузили.
Вылет был назначен на двадцать три ноль-ноль с тем, чтобы прибыть на место ранним утром. В двадцать два часа рота построилась возле транспорта. Представившись, медленно прошелся вдоль строя. Десантники все, как на подбор, рослые, крепкие парни. Если ты невысок ростом и худощав, тебя могут взять в десант лишь при условии наличия таланта. Или ты — суперснайпер. Или — сапер «от Бога». Или — прирожденный оператор. А уж физические кондиции тебе подтянут до твоего максимума. На учебно-тренировочной базе это умеют делать.
Не было в здоровенных солдатах, стоящих передо мной какого-то внутреннего стержня. Моя рота строилась перед вылетом с осознанием того, что могут и не все вернуться обратно. Ребята шли на войну. И это — их работа. Пусть за всю экспедицию не будет сделано ни единого выстрела. Пусть шумят вокруг райские сады с пушистыми, ласковыми зверюшечками. Но напряженка схлынет только когда трап транспорта лязгнет об поле космодрома на родной базе. Профессионалы они все.
А от этих так и веяло «расслабухой». Словно на пикничок собрались парни. Вот взводный мечтательно улыбается, закатив глаза на верхушку транспорта.
— Сержант, мечтать дома, лежа в ванне будете,- рявкнул я на него. Улыбка из мечтательной стала смущенной. Ладно, пусть считают меня грубым хамом, лишь бы эти пацаны-мечтатели вернулись живыми. А ведь всего на пару лет моложе меня. Плохо стали инструкторы выбивать романтику из юных голов. Да и Мертон подраспустил свою роту. Хотя, когда у человека ноет запущенная язва, тут уж не до службы.
Теперь традиционная речь отца-командира перед вылетом:
— Что нас ждет впереди — не знаю. Этого никто не знает. Настраивайтесь на серьезную работу. Легкой жизни не обещаю. Но! Количество прилетевших на базу должно равняться количеству вылетавших. Нале-во! Бегом марш!
Догадывался, что дай я просто команду на погрузку, пошли бы они к аппарели вразвалочку, нестройной толпой, переговариваясь и покуривая на ходу. Ничего, я научу вас свободу любить!
— Быстрее, быстрее! Не десант, а коровы беременные!
Ботинки дружно загрохотали по рифленому металлу. Вот это ближе к настоящей посадке в транспорт. А выгружаться вы у меня еще быстрее будете.
Первые три дня полета все десантники лежат вповалку на койках. Едят мало и через силу. Так действует мощная комбинированная вакцина, которую каждому вкололи перед вылетом. Она предохраняет от всех известных болезней, начиная с насморка. И мобилизует силы организма на борьбу с неизвестными вирусами, которые могут встретиться на другой планете.
К концу третьего дня, еще ощущая ломоту во всем теле, я занялся делом. Надо было приводить роту в нормальное состояние.
Со своей ротой я такой проблемы не знал. На базе ребята не вылезали из тренажерных залов, тира, бассейна и спортзала. В экспедиции брали с собой эспандеры, гантели, складные мини-тренажеры. Тренажеров на транспорте всего три-пять штук. На них становились в очередь. Но можно обойтись и без тренажеров. В коридорах транспорта часто можно было увидеть десантников, спаррингующих друг с другом. Как положено — в шлемах, в накладках, в перчатках. Кто-то приседал с товарищем, сидящим верхом на плечах Кто-то отжимался от пола. Сто пятьдесят-двести отжиманий считались нормой.
Пришедший в нашу роту оператор Мюррей, прекрасно управлялся со своими профессиональными обязанностями. Но, слабо развитый физически, мог отжаться не больше 10-12 раз.
— Не расстраивайся,- сказали ему,- можешь отжаться сто раз за десять подходов.
И Мюррей исправно, как и все остальные, отжимался. Без принуждения. Во время последней экспедиции все в роте увидели, что Мюррей отжимается сто раз за три подхода. После чего, Лимонадный Джо, сняв с пояса нож десантника, торжественно вручил его оператору. Раскрасневшийся и тяжело дышащий, но счастливо улыбающийся, Мюррей пообещал вскоре отжиматься за два подхода. А впоследствии, за один.
Десантники роты Мертона не обманули моих ожиданий. На четвертый день полета, отойдя от укола, они принялись скучать. Шлялись бесцельно по кораблю, отвлекая
