В службу охраны Корпорации брали тех, кто где-либо воевал или служил в элитных войсках (Спецназ, зеленые береты и т.п.). Я вошел в число немногочисленных исключений. Когда компьютер, на котором меня тестировали, выдал оценку «супер», а инструктор по рукопашному бою из трех схваток две проиграл, меня направили на строжайшую медкомиссию.
Авторы: Воронин Константин
леса шли к лагерю две девушки с огромными охапками цветов. Лопес, протерев заспанные глаза, аж взвизгнул:
— Мика, черт меня подери, они же почти нагишом!
Действительно, на девушках были только коротенькие юбочки из листьев. При небольшом росточке, были они сложены очень пропорционально, внешность имели довольно миловидную.
— Мика, это какие-то местные богини! — Шептал на ухо спокойному финну Лопес. Горячая латиноамериканская кровь забурлила в жилах.
— Ах, какие крошки,- истекал слюной Фернандо.
— Стой, стрелять буду! — Хладнокровно приказал туземкам Суомалайнен.
Они остановились у прохода в «колючке» и, улыбаясь, пропели нежными голосами:
— Ни то, го те, си мо.
— Понял что-нибудь? — спросил Суомалайнен у Лопеса.
— Да ты посмотри на их мордашки, на их тела! Какая разница, что они там лопочут,- ответил ему Фернандо, шагнув к девицам и делая им приглашающий, зовущий жест рукой, не нуждающийся в переводе.
— Идите сюда, лапочки мои милые,- позвал Лопес красоток, буквально пританцовывая на месте.
Много тестов проходят десантники, но вот теста на соблазнение нет. Суомалайнена спас его финский темперамент.
— Фер, надо вызывать капрала.
Но обе туземки уже прошли через проход и приблизились к часовым. Мика сделал пару шагов назад, а Лопес — пару шагов вперед. Эти четыре шага и решили ситуацию.
Одна из туземок, по-видимому, не выдержав нервного напряжения, отбросила охапку цветов, взвизгнула: » Са бо!» и воткнула нож, спрятанный в цветах, в лицо Лопесу. Любвеобильный Фернандо тут же рухнул мертвым — яд сделал свое дело.
Вторая метнулась к Суомалайнену, но громадный финн, как и положено десантнику, был ловок. Отпрыгнув в сторону, он распорол меткой очередью прекрасную грудь туземки. И в ту же секунду разрядил остаток магазина в голову убийцы Лопеса.
Наступил краткий миг тишины. Еще робкие, лучи солнца окрашивали верхушки деревьев.
Из палаток выскакивали ветераны, на ходу передергивая затворы, загоняя патроны в патронники. Бежало к Суомалайнену караульное отделение при оружии наизготовку.
В палатках «молодняк», матерясь, натягивал штаны и берцы. Донован стоял у своей палатки, готовый ко всему. От опушки леса к лагерю катился коричневый вал. Донован, Адамс и я видели в бинокли, что этот вал состоит из размахивающих копьями, дубинами, топорами, луками, и что-то орущих, туземцев. Их было не много. Их было очень много.
Слово «очень» мы осознали чуть позднее — еще не все туземцы вышли из леса. Не тысяча, несколько тысяч.
— Капрал Петерсон, командуйте взводом,- выкрикнул я, бросаясь к своей палатке. Старый вояка-капрал не должен был подвести.
— Огонь на поражение,- проорал во весь голос Донован. Звонко захлопала «тридцатимиллиметровка», заухали АГСы. Спустя несколько секунд, застрекотали станковые пулеметы. Автоматчики-десантники выжидали приближения противника на эффективную дистанцию поражения. Но Донован уже оценил, сколько туземцев несется на полсотни его солдат.
— Огонь из всех видов! Подствольники в дело! Огонь, огонь, огонь!!! — рявкнул в мегафон Донован, одновременно помогая открывать ящики с обоймами для «тридцатки».
А я, словно дезертир, нырнул в палатку. Открыл ящик с тяжелым костюмом и торопливо принялся облачаться в «рыцарские доспехи». Выскочив из палатки, я поднес к глазам бинокль и стал пристально оглядывать опушку зарослей.
Зеленое, коричневое, зеленое, коричневое, зеленое, коричневое, зеленое, коричневое… Стоп! Вот оно, белое! Засек направление и бросился к колючке…
А вокруг лагеря творилось что-то невообразимое. Горы трупов в набедренных повязках высились и на дальних, и на ближних подступах. Снайперская стрельба была не нужна. Каждая пуля, выпущенная из ствола, находила цель. По трупам вверх карабкались осатаневшие туземцы с диким воплем: » Са бо!». Возле прохода в колючей проволоке возвышалась пирамида из мертвых тел, по которой пытались пробраться живые. Но уже ломились через ряды колючей проволоки, заваливая ее трупами. В ход пошли ручные гранаты. Попробуй, сдержи натиск моря! Перекрывая визг туземцев и грохот стрельбы над полем сражения гудело: «Са бо! Са бо!».
Выбрал я подходящее место в заграждении, где достаточно навалили покойников, чтобы можно было пересечь «колючку». И, ступая по мягким телам, перелез за периметр лагеря.
Несколько пуль ударили меня в спину, но это были не крупнокалиберные пули. Лимонадный Джо стоял во весь рост напротив прохода в проволоке, «поливая» из своего авиационного пулемета, громко крича: «Это вам за Малыша!». Один
